Сама клиника, расположенная на Свободной территории, никак не называлась. Она не нуждалась в каком-то названии. Все называли её просто «клиникой» или «клиникой доктора Джалта», да и то только в разговорах. Здесь делали всё: от психологической и психиатрической помощи до хирургического вмешательства и установки аугментации. Здесь, в этой клинике, творили чудеса, причём не только в области медицины, но и в других областях. Здесь делали людей счастливыми. Доктор Джалт заведовал своей больницей как средневековый феодал – замком. Его слово во всём было решающим. Несмотря на разные административные обязанности, он сам не только оперировал, но даже умудрялся писать научные статьи. По крайней мере, так это всё смотрелось со стороны.

Клиника разделялась на сектора, которые можно было сравнить с доменами в Городе. В каждом секторе имелись собственные лаборатории, свои операционные и своё руководство. Все они были соединены переходами.

Особенно поражали аугментация и процессы, с нею связанные. В Городе, конечно же, часто попадались аугментированные граждане, но они встречались не на каждом шагу. Здесь же в каждой лаборатории находились аугментически усиленные сотрудники и пациенты. Их было много, и все они занимались тем же, чем и в какой-нибудь городской клинике, только тут всё поставили на поток. У каждого сектора существовали свои аугментарии, сотрудники которых были больше похожи на роботов, чем на людей. Все они вооружались и оснащались защитной бронёй.

– Я думаю, – сказал мне один из сотрудников, молодой риппердок, которого доктор Джалт отрядил мне в качестве гида, – что вам лучше не думать, кто мы такие, пока сами не узнаете, что здесь происходит и как. Доктор Джалт велел не только всё вам показать, но и отвечать на все вопросы и быть максимально откровенным с вами. Пойдёмте.

Звали парня доктор Йен Виг. Он считался интерном доктора Джалта и стал показывать то, что происходило в их клинике. Через смотровое стекло операционного блока я видел, как начали ставить аугментацию молоденькой девушке. Он объяснил, что больная была не в состоянии ходить. Выглядела она совершенно беспомощно. Её глаза были открыты, но она не смотрела на врача. Это было очень странное зрелище.

– Мы вообще не хотели делать ей аугментирование, – пояснил Йен. – Она была очень слаба и тяжело больна. Ей отказали во всех городских стационарах, согласились только мы. Её богатый папа оплачивает все возможные издержки. У неё костная чума. Знаете, что это? Нет? Редкое вирусное заболевание, которое поражает трубчатые кости. Это когда у человека кости зарастают плотной костной тканью и становятся хрупкими, как стекло, и тяжёлыми, словно камни. Очень опасно и для аугментики, и для человека. Мы думали, она умрёт, но она выжила, и мы решили сделать ей аугментацию, чтобы у неё продолжалось нормальное развитие. Её кости ног и рук стали похожими на палки. Сейчас их заменят импланты. Операция страшная и очень мучительная. Пойдёмте, – позвал меня мой гид, и мы отправились в следующий отсек.

– Она будет чувствовать сильную боль? – спросил я, когда мы отошли от этой операционной.

– Нет, – спокойно ответил мне гид. – Она будет спать. Эта операция страшна и мучительна для врачей, а не для пациентов. Идёмте.

Мы приблизились к смотровому окну следующего блока. Здесь проводили замены одних имплантов другими, более новыми и совершенными. Пациентка – эффектная брюнетка с великолепной фигурой – проходила аугментацию нижней челюсти и передней части шеи. Как рассказал гид, ранее девушке удалили нижнюю челюсть, гортань и подъязычные кости и установили сложный имплант. Пациентке также были установлены две опорные боковые пластины, которые должны защитить челюсть от повреждений. Через год после предыдущей операции пациентка почувствовала острую боль.