Мы подошли к следующему сектору, и я заглянул в очередное окно.

На хирургическом столе сидела обнажённая девушка. Это была Джо. Девушка не замечала меня.

– Здесь что? – спросил я, стараясь не выдавать волнения.

– А, это так, – пренебрежительно махнул рукой Йен. – Тут у нас чинят бойцовых девочек для арены. Вечно у них что-то там ломается.

– А почему… – начал я, но гид меня перебил:

– У бойцовых девочек обычно есть любимые клиники и надёжные, хорошо с ними знакомые врачи, которые знают их тела лучше, чем они сами. Идёмте, идёмте отсюда.

Мы прошли в другой сектор и остановились перед необычным окном, напоминающим иллюминатор в каюте корабля.

– Так, здесь проводится замена и отладка аугментированных конечностей. От полной замены до незначительной корректировки.

Я заглянул. Внутри кабинета, на кресле, похожем на гинекологическое, удобно расположился какой-то парень с искусственными ногами. Человек в медицинском халате что-то увлечённо делал с его коленкой. Парень, казалось, совершенно не интересовался происходящим и выглядел всецело поглощённым висевшими перед ним виртуальными окнами.

– Скажите, – спросил я, – а всем можно делать аугментацию?

– Всем, кто сможет заплатить, – с улыбкой ответил Йен. – Но не всем, кто попросит. Есть вещи, которые нельзя сделать с помощью аугментики. Например, если у пациента совсем запущенный рак. Если он умрёт, то уже не оживёт. Вы поняли?

Я кивнул. Я уже знал, что это значит. Он подошёл к двери и выглянул в коридор.

– То есть вы придерживаетесь ряда ограничений?

– Да, конечно, – ответил доктор. – Аугментацией, как и любой другой медицинской процедурой, занимаются только квалифицированные врачи, получившие соответствующую лицензию.

– И вы проверяете всех поступивших?

– Разумеется. По закону – всех, на самом деле – не совсем всех. Видите, я с вами откровенен. Вообще-то специалисты клиники должны проверять здоровье каждого пациента. Только вот не всё так просто. Многие отказываются от проверки. По разным причинам. По религиозным соображениям, из-за экономии времени, из-за нехватки денег, просто боятся. Но мы же знаем: пациент всегда может пойти к нелегальному риппердоку-недоучке, и тот поставит что угодно. Любой каприз за ваши деньги. Поэтому обычно проверки проводятся не особо тщательно. А вообще всё зависит от того, насколько вы богаты и сколько готовы заплатить. Я могу сделать вам операцию, если вы хотите увеличить число зубов и придать им иной вид.

– Сколько это будет стоить, к примеру?

Он задумался.

– Ну, скажем, около десяти тысяч кредитов. Но если хотите что-то большее, то и обойдётся дороже.

– А сколько стоят те зубы, что у вас в банке?

– Я знаю лишь о тех, которые уже выставлены на продажу. Их цена колеблется от пяти тысяч до двадцати. Идёмте дальше.

– Но ведь всегда можно найти бюджетный вариант? – спросил я, пока мы шли.

– Не стоит рисковать и искать самый дешёвый вариант в какой-нибудь левой мастерской. Там какой-нибудь мясник задёшево подсунет вам барахло, снятое с трупа, при этом ещё и с каким-нибудь неприятным вирусом.

– То есть серьёзные осложнения возможны? – не отставал я.

Тем временем мы продолжали идти по коридору, который привёл нас в небольшой холл с дверями, смотровыми и виртуальными окнами.

– Теоретически – да, практически, особенно у нас, – нет. Мы здесь многое умеем, – скромно улыбнулся гид.