Алек возник в дверях кухни, привалившись плечом к косяку. Он был спокоен и холоден.

— Ну? — спросил он с какой-то странной суровой настойчивостью. — Ты ничего мне не хочешь сказать?

— А что я должна сказать? — раздраженно проговорила Айлин. — Ты был не очень-то с ней любезен. Мог хотя бы предложить кофе — все-таки от Портленда путь неблизкий.

Он фыркнул.

— За Марджори можешь не переживать — она баба непробиваемая. Как носорог.

— Ты… ты мне не сказал, что до сих пор женат, — промямлила Айлин, сосредоточенно вытирая разделочный стол, который и без того был безупречно чистым.

— А я не женат, — холодно отозвался Алек. — Наш развод вступает в силу через пару недель. И как бы Марджори ни тщилась, ничего уже не изменить. Я не знаю, зачем она приезжала. Неужели до нее никак не доходит, что между нами все кончено?

— Может быть, она все еще тебя любит, — предположила Айлин, и ее сердце болезненно екнуло.

Он небрежно пожал плечами.

— Меня она никогда не любила. Она любила того человека, которого, как ей казалось, может из меня слепить, — проговорил он угрюмо. — Одно время ей очень хотелось, чтобы я занялся политикой. В мечтах Марджори уже видела себя супругой премьер-министра. Теперь ее вдруг прельстила мысль быть женой и подругой преуспевающего писателя. Разумеется, мне бы пришлось взяться за ум, прекратить попусту тратить свой дар на какие-то триллеры и заняться серьезной литературой. У Марджори есть одна примечательная черта: если что-то попало к ней в руки, она старается не выпускать. Потому и затеяла этот идиотский праздничный обед на отцовский юбилей. Ее слегка выбило из колеи, что здесь неожиданно оказалась ты, но ничего — она быстро воспрянет. Это семейное торжество — ее последний шанс заставить меня не подтвердить развода. Марджори будет выглядеть на все сто. Подберет какой-нибудь сказочно элегантный наряд и станет весь вечер изливать на меня свое неудержимое обаяние, чтобы я, дубина этакая, сообразил, наконец, какую потрясающую женщину теряю. Вот погоди — сама увидишь, что я. имею в виду. Зрелище будет достойное, помяни мое слово.

— Я никуда не поеду, — решительно заявила Айлин, — Это твои семейные дела и не надо меня в них впутывать. Сам разбирайся.

— Хорошо, — с неожиданной легкостью согласился Алек. — Тогда и я никуда не пойду.

— Но тебе надо пойти! — с жаром проговорила Айлин. — Он же твой отец. И у него день рождения…

Она осеклась под его холодным насмешливым взглядом.

— Похоже, ты заговорила в точности, как Марджори, — едко заметил он. — Неужели тебя впечатлило ее грандиозное представление? Объясняю по пунктам. Во-первых, мой отец никогда в жизни не справлял день своего рождения. Во-вторых, мне вовсе не обязательно дожидаться этого знаменательного дня, чтобы с ним помириться, как это весьма патетично заявила Марджори. У нас с отцом не обходится без разногласий, но я достаточно часто его навещаю. Раза два в месяц — точно. И когда мы в последний раз виделись, полковник был в добром здравии и предвкушал, как будет судиться с местным строительным управлением, которое собирается проложить новую скоростную дорогу в полумиле от его усадьбы.

Айлин заколебалась.

— Но если даже и так… — неуверенно выдавила она, — Если он собирает гостей и ждет тебя, наверное, не надо его расстраивать.