— Прости. Мне нужно было вернуться к поиску нового помещения.

Брови Дрю нахмурились.

— О чем ты говоришь?

Я сполоснула рот и заговорила с Дрю, глядя на него в зеркало.

— Наша сделка. Ты позволяешь мне оставаться, пока нет твоего секретаря, в обмен на мою помощь и ответы на телефонные звонки, а я ищу себе новое место.

Он развернул меня, держа за плечи.

— Ты никуда не съезжаешь.

— Я не могу заплатить свою долю арендной платы за твой офис.

— Мы что-нибудь придумаем.

— Но...

Он заткнул меня поцелуем и держал свое лицо близко к моему.

— Мы придумаем что-нибудь. Дай нам просто пройти через это дерьмо в Атланте, а потом мы сядем и все обсудим, если хочешь. Хорошо?

Я не хотела добавлять еще больше к тому стрессу, который он уже испытывает, так что просто кивнула.

— Хорошо.

Только когда мы легли спать, пробежавшись в уме по целому дню, я расставила некоторые точки над i за последние несколько часов.

— У Романа есть хижина в горах в Нью-Пальтц. Нам стоит поехать туда весной.

— Мы придумаем что-нибудь. Дай нам просто пройти через это дерьмо в Атланте...

— Как ты поняла, что папа твой единственный?

— Глядя в будущее, я перестала использовать слово «Я».

Дрю погряз в «нас» так же, как и я, был ли он об этом осведомлен или нет.

Когда он уснул рядом, я крепко обняла его. Может быть, никто из нас не нашел единственного до теперешнего времени... просто потому что мы тогда еще не встретились.

Глава 40

Дрю

Эти три недели должны были стать самыми длинными в моей жизни.

Судебный пристав созвал всех на заседание суда. Судья Уоллифорд не торопился, уверен, он бы назвал это течением времени по-южному — идти к своему месту. Затем он сидел и рылся в куче бумаг. Роман сидел в первом ряду галереи прямо за мной, и он наклонился вперед, чтобы сжать мое плечо в поддержку, пока я ждал, чтобы узнать, насколько мои посещения будут урезаны. Я знал, что это произойдет. Просто понятия не имел, насколько все будет плохо.

В последний раз, когда так нервничал, я был на грани из-за того, что же будет с остатком моей жизни; это был день моей женитьбы на Алексе. И мы знаем, каким дерьмом все обернулось. Я смотрел на свою очень консервативно одетую бывшую жену. Она, конечно, делала все, чтобы не встретиться со мной взглядом. Эта женщина была сама деловитость.

Наконец Уоллифорд перестал шнырять среди бумаг и прокашлялся, погружаясь в формальности записи судебного дела.

— Дело но-омер 179920-16. Джаггер против Джаггера. Ходатайство о сокращении опеки. Встречный иск о вынужденном переезде и соблюдении ранее подписанного соглашения об опеке.

Затем он, наконец, поднял взгляд.

— Пре-е-ежде чем я озвучу решение, я хотел бы уделить минутку тому, чтобы сказать, дело было непростым. Нужно было учесть права обеих сторон, присутствующих в зале суда, права биологического отца, лишенного многолетней связи с сыном, а самое главное — взять во внимание то, что будет лучшим для мальчика.

Он посмотрел прямо на Алексу.

— Миссис Джаггер, я считаю, что вы в значительной степени ответственны за беспорядок, который мы имеем здесь сегодня. Если у вас было хоть малейшее подозрение, что ваш муж не может быть отцом мальчика, вы должны были добраться до истины, когда родился этот благословенный ребенок.

Впервые я почувствовал надежду. Уоллифорд никогда не раскрывал своих истинных мыслей, и я предположил, что он влюбился в южное очарование, которое Алекса щедро распространяла с первого дня.