Господи, я был таким идиотом. Как я вообще мог отказаться от этого?

Поцелуй длился долго. Когда он закончился, ей не потребовалось много времени, чтобы сомнения и страх вернулись, не говоря уже о гневе.

— Ты не можешь просто появиться...

Мои губы обрушились на нее, прерывая слова. В этот раз она пыталась со мной бороться. Она сделала слабый толчок мне в грудь, что заставило меня еще сильнее обнять ее. В конце концов ее сопротивление ослабло, и она снова сдалась. Когда поцелуй закончился, я отстранился, но не далее, чем на дюйм от ее губ — как напоминание, что меньше удара сердца назад я целовал их.

— Просто дай мне минуту, прежде чем ты начнешь ругаться на меня. Ладно?

— Шестьдесят секунд, — ответила она.

Уголок моей губы дернулся вверх. Боже, я соскучился по этому ротику. И это чувство касалось не только ее мягких губ и податливого языка, я скучал по ее дерзости. Проведя двумя пальцами по ее щеке, я выложил все напрямую. Мой голос был хриплым, когда я положил все это к ее ногам.

— Я люблю тебя.

Улыбка надежды расцвела на ее красивом лице. Но потом она вспомнила... Она вспомнила о том, как я поступал с ней несколько недель назад, и улыбка угасла.

— У тебя странный способ демонстрировать это. Ты бросил меня, потому что любишь?

— Судья не изменил мой график посещений Бэка, но позволил Алексе остаться в Атланте. Я должен переехать.

— Я знаю все об этом. Роман мне рассказал.

— Роман?

— Да, Роман.

— Какого хрена?

— Не смей мне тут хренами бросаться. По крайней мере, Роман любезно объяснил мне, почему ты ведешь себя как мудак.

— Я был напуган.

— Как и я. Но я не сбегала.

Я опустил взгляд.

— Знаю. Я мог бы миллион раз извиниться за свой поступок, пытаясь оправдаться. Но все эти причины приводят к одному. — Я прервался и снова заговорил, глядя ей в глаза. — Я боялся.

— А теперь? Больше не боишься?

Я покачал головой.

— Я осознал, что потерять тебя боюсь больше, чем рискнуть и причинить себе боль. Полагаю, ты можешь сказать, что я отрастил пару яиц.

Она смягчилась. Выглядело так, будто она хотела мне поверить, но относилась к этому скептически. Я не винил ее..

— Как я могу быть уверена, что они снова не загнутся и не исчезнут? — ее голос ломался. — Ты сделал мне больно, Дрю.

— Мне жаль. И я знаю, что прямо сейчас мои слова не имеют для тебя большой ценности. Но я клянусь тебе, Эм, если ты дашь мне еще один шанс, в этот раз я его не просру.

Ее глаза наполнились слезами.

— Ты будешь жить в Атланте, я буду здесь ежедневно, иногда работая в колледже с Болдуином. Как вообще это может сработать?

— Однако же нужно, чтобы это сработало. Мы будем делать это по очереди. В одну неделю ты будешь приезжать в Атланту, а в следующую я — в Нью-Йорк. Или в любую другую, если это слишком для тебя. А еще мы будем дохрена сексемеситься и секс-ФейсТаймиться. Я пока не распланировал все это, но мы что-то придумаем. Будет нелегко, но со временем все будет хорошо. Я люблю тебя, Эмери. Я бы триста шестьдесят четыре дня мучился жаждой, если бы это значило, что рано или поздно выпью тебя.

По ее щеке стекла слеза, и я поймал ее пальцем.

— Пожалуйста, Эм, скажи, что это слезы счастья.

— Не думаю, что отношения на расстоянии сработают.

— Мы заставим их заработать. Пожалуйста. Прошу тебя, дай мне еще шанс.

Она быстро покачала головой.

— Нет.

— Но...

Я сделал попытку изменить ее мнение, но в этот раз она заткнула меня.

Эмери прижалась своими губами к моим.

Поцелуй был наполнен таким количеством сумасшедших эмоций, что я мог чувствовать, как они пульсируют в моих венах и в нашей связи.