– Да, мы его допрашивали, – заметил Кирьянов.

– Ну, и какое у вас сложилось впечатление? Он мог убить Елизавету? – спросила я.

– Если тебе интересно мое личное мнение, то – нет, не мог, – ответил Владимир.

– Вот и я так же думаю. Кроме того, его девушка подтвердила, что в то время, когда произошло убийство, он находился у нее дома. Конечно, алиби, на мой взгляд, не совсем полноценное: ведь его девушка – лицо заинтересованное. Попыталась я проверить записи с видеодомофона, но там только сутки пишутся, потом затирается – и по новой.

– Адресок мне дай, завтра ребят отправлю. Может, наши технари что нароют, – задумчиво проговорил Кирьянов. – А что ты узнала на работе Александровской, Тань?

– Узнала, что в прошлом году на нее «наехал» отдел по борьбе с коррупцией, кстати, об этом мне ранее рассказал отец Александровской, а ее начальник подтвердил. А вот одна из коллег Елизаветы высказала свое предположение, что эту проверку спровоцировал сам начальник, якобы из мести за что-то. Может, за то, что по вине Александровской погибла женщина, отравившись пиццей в кафе, которое проверяла Александровская, – но это домыслы. Понятно, что начальника в этом случае трясли. Но я думаю, что месть здесь ни при чем. Может, из-за ее отца убили? Давление на бизнесмена? Ведь Владислав Черноземельников – известный в Тарасове строительный бизнесмен, конкурентов у него воз и маленькая тележка и желающих завладеть его бизнесом хоть отбавляй. Правда, когда я высказала это свое предположение Черноземельникову, то он его опроверг, приведя, в общем-то, разумные доводы. Однако и начальник Елизаветы высказал подобную точку зрения, он тоже считает, что кому-то не давала покоя успешно развивающаяся компания Черноземельникова.

Помолчав, я вдруг вспомнила о самом главном:

– Володь, это все замечательно. Но я тебе тут вещдок притащила. Замазанный, к сожалению.

Кирьянов насторожился:

– Что именно? Где нарыла?

– Нарыла не я, а Олимпиада Константиновна, соседка. Она прихватила ключи на автомате, когда тело обнаружила. А сдавать вам побоялась – вдруг, мол, обвините ее в убийстве.

– Ага, конечно! Только пенсионерок мы еще не обвиняли! – буркнул Кирьянов мрачно. – То есть ключики она залапала? Они не принадлежат убитой? Или еще один комплект?

– Кирь, не знаю. Соседка говорит, что ключи Елизаветы знает, они двери в одной фирме заказывали. А тут еще что-то, похожее на ключики то ли от сейфа, то ли от камеры хранения. Да вот, смотри, – я протянула пакетик с ключами, а следом – и второй.

– Хм, это ты мне выпить предлагаешь таким экзотическим способом? – недоуменно взглянул Володька на запечатанную в пластик рюмку. – А что такая посуда мелкая?

– Вов, не ерничай, – хмыкнула я. – Это я тебе образцы пальчиков Олимпиады предлагаю. Если найдутся отличные от них – может быть, их оставил убийца.

– Ладно, сиди, сам отнесу экспертам. Хотя стоило бы эту Олимпиаду к нам повесткой вызвать, чтобы в следующий раз все улики сразу полиции отдавала.

– Или чтобы вообще выкидывала от греха подальше, – хохотнула я.

– А что ты собираешься делать дальше, Тань? – вернувшись, поинтересовался Владимир. И добавил: – Инфа будет завтра, ближе к обеду, полагаю. У нас завал, как обычно, впрочем.

– Ну и ладно. А я… Собираюсь проверить двоюродного брата Елизаветы. По словам соседки, он довольно часто приходил к Елизавете и клянчил деньги на наркоту.