С философским спокойствием пожав плечами, она повернулась к Трентону, и ее ошеломило выражение сдерживаемой ярости на его лице. Она внезапно поняла значение своих слов.

— Извини, Трентон. Я не хотела заводить разговор о Ванессе.

— Как ты можешь так думать? — сердито перебил Трентон.

— Как думать?

— Что ты посредственность, что твои брат и сестра были выше тебя и достойны зависти. Боже, Ариана, неужели ты не знаешь правды? Твой блистательный брат не сделал ничего лучшего, кроме как промотал семейное состояние, — выпалил Трентон, прежде чем успел обдумать свои слова.

— Он не хотел. Это только потому…

— А что касается Ванессы… — Слова срывались с губ Трентона, словно сами по себе. — Да, твоя сестра было ослепительно красивой женщиной, но и только. Твоя красота гораздо живее, ярче. Неужели ты сама не видишь? — Он в изумлении покачал головой. — Ты и вправду не видишь? Ты совершенно не осознаешь, какая ты невероятно красивая, какая умная, какая непохожая на других? Черт побери, Ариана, в тебе нет ничего посредственного!

— Не надо, Трентон. — Ариана решительно поднялась и повернулась к нему спиной. — Не лги мне. Я могу смириться с твоими тайнами, но не вынесу твою ложь. Я прекрасно знаю, что собой представляю, и не могу сравниться ни с Бакстером, ни с Ванессой. Я недостаточно практична, чтобы можно было считать меня умной… Постоянно витаю в облаках. И хотя я довольно приятна на вид, но никогда не смогу сравниться по красоте с Ванессой. Так что давай не будем притворяться.

Трентон встал, затем развернул Ариану к себе лицом и взял в свои ладони ее подбородок.

— Да, ты витаешь в облаках, туманный ангел. Ты такая мягкосердечная маленькая дурочка. — Он пристально смотрел на нее, и какой-то странный, нездешний свет появился в его глазах. — Однажды ты узнаешь правду. Возможно, когда-нибудь я сам смогу сказать тебе.

Ариана поймала его запястье и медленно покачала головой.

— Нет, — сама удивилась она, услышав свой отказ. — Я не хочу знать правды… во всяком случае этой ее части. Боюсь, мне будет невыносимо услышать о твоих чувствах к Ванессе. Наверное, я трусиха, но ничего не могу поделать. Прости меня.

— Простить тебя? — Он резко рассмеялся. — Уверяю тебя, туманный ангел, мне нечего тебе прощать. Я только надеюсь, что однажды ты сможешь простить меня.

Она спокойно посмотрела на него:

— Давай больше не будем говорить о моей жизни… или прощении. Я хочу узнать о тебе… не о Трентоне последних шести лет, а о Трентоне, который жил прежде.

Он помолчал, сохраняя невозмутимое выражение лица.

— Немного могу добавить, — ответил он наконец, — я уже рассказал тебе о том, как учился, рисовал…

— Вы с Дастином часто ссорились?

— Пожалуй, иногда. — Внезапная перемена темы смутила его. — А что?

— Вы обменивались секретами, защищали друг друга от чужих, стояли друг за друга перед родителями?

— Да, да и да, — засмеялся Трентон.