Лицо Ванессы ожесточилось.

— Что ж, ты не смог. Но все это позади. Теперь пришло время возмездия. И мы его осуществим. — Она заправила за ухо прядь огненных волос. — Я не привыкла к таким простым, примитивным прическам. Ты уверен, что Ариана предпочитает причесываться так? — Дождавшись кивка Бакстера, она продолжила. — Расскажи мне еще раз, как лучше войти в Броддингтон.

— Явно через часовню. Она стоит отдельно и окружена деревьями. Никто не заметит твоего приближения.

— Где находится комната Трентона?

— Несс, ты что, с ума сошла? — ошеломленно спросил Бакстер.

— Ни в малейшей степени. Для осуществления моего плана необходимо получить доступ в его спальню. Ты знаешь, где она?

— Мне не удалось спросить Ариану, могу ли я посетить второй этаж дома ее мужа. Оказалось достаточно трудно просто осмотреть первый этаж и сад и не быть замеченным. Кроме того, — добавил он, покачав головой, — я не хочу, чтобы ты оказалась в спальне этого безумца.

— Если мне удастся проскользнуть через центральный холл и подняться по лестнице, то, надеюсь, смогу найти нужную комнату без большого труда, — вслух размышляла Ванесса, не обращая внимания на протесты Бакстера. — Из того, что ты рассказал мне, можно заключить, что там живет всего несколько слуг. Это будет время после полудня — слишком поздно для уборки помещения горничными и слишком рано для того, чтобы повару готовить обед. Единственной проблемой будет дворецкий. Но, судя по твоему описанию, этого жалкого нервного парня будет нетрудно перехитрить, — заявила она и пожала плечами, завершая эту тему. — Остальное я сделаю. — Большие часы пробили три.

— Пора, — объявила Ванесса.

— Я беспокоюсь, Несс. — Бакстер нервно потер ладони. — Что, если кто-то увидит тебя? Или, что еще хуже, Кингсли откроет обман?

— Никто меня не увидит, Бакстер. И Трентон не разгадает, кто я. В действительности… — Ванесса взяла лежащий пакет и направилась к двери. — К тому времени, когда я покину Броддингтон, его хозяин не сможет отличить правды от лжи, действительности от фантазии. — Она помедлила у порога. — Или здравого ума от безумия.

— Трентон не сумасшедший, Тереза.

— Сумасшедший? — Тереза фыркнула. — Что за нелепое замечание. Герцог чем-то глубоко обеспокоен, смущен… но, безусловно, не сумасшедший.

Расстроенная и подавленная, Ариана откинулась на спинку сиденья раскачивающегося экипажа.

— Но он сомневается в своем рассудке. — Она потерла глаза. — Он перестал говорить об этом, но я ощущаю боль, которая неотступно терзает его. Полночи он лежит без сна, смотрит в потолок и пытается понять смысл произошедших странных событий. Я не знаю, как помочь ему.

— Имей веру, дорогая. — Тереза успокаивающе похлопала ее по руке. — Я знаю, кажется, будто твой муж идет по темному туннелю, из которого нет возврата. Но он сильный. Он все преодолеет. Помни, что сказал сэр Фрэнсис о невзгодах.

Ариана невольно улыбнулась:

— Какие блистательные слова произнес сэр Фрэнсис на этот счет?

— «Безусловно, добродетель подобна ароматным цветам, которые наиболее сильно благоухают, когда их давят или мнут, — так что благоденствие подходит больше для того, чтобы выявить порок, а невзгоды — чтобы обнаружить добродетель».