Я был сражён неожиданной вспышкой откровенности, но всё же пробормотал:

— Но ведь такое можно предупредить. Пройти медицинское обследование. Сделать частичное или общее омоложение, в конце концов. Поставить жизнеоберегающие импланты.

— Ой, я вас умоляю. Моей страховки не хватит даже на частичное омоложение. Банковского счёта — тоже. Да и не хочу я.

— А соседи? По-моему, здесь очень беспокойный район.

— Не беспокойнее прочих. Здесь живут люди, сказавшие миру «нет». Обычно им ни до кого нет дела. Кроме того, у меня в доме установлены разные хитрые штуки. От дурных подростков спасает ультразвуковая атака. Она способна вызвать временное головокружение, боли, подъём давления, проблемы со слухом, зрением, расстройство нервной системы. Для тех, кто постарше, имеется инфразвук. Можно инициировать разного типа галлюцинации. Ещё есть всевозможные спецэффекты. В результате у моего дома сложилась репутация обители призраков. Видели рисунок на фасаде? Тоже в тему. А сам я изолирован.

— Как необычно, — только и смог сказать я.

— Не удивляйтесь моим словам. Прежде чем согласиться на разговор, я навёл самые подробные справки о вас. Наверное, я последний пока ещё живой писатель. А вот это, — он обвёл рукой стены из книжных полок, — последняя настоящая библиотека. Осталось всего несколько коллег. Не знаю, живы ли. Мы давно не общались.

С этими словами старик поделился несколькими контактами, которые, по его мнению, мне надо наладить.

— Всё так запущено? — спросил я.

— Молодой человек, — грустно вымолвил старый писатель, опустив глаза, — я давно живу в этом мире. Так давно, что сам тому удивляюсь. Я видел, как технологии затмили доброту и эмоциональное взаимодействие между людьми. Я пережил Великую заваруху. Смотрел, как этот Город восстанавливался из руин. На моих глазах он стал таким, какой сейчас: молодым, удобным и красивым. Но где-то там, по пути, мы забыли, что мы тоже люди, а не только потоки данных в информационных цепях. Растеряли человечность. Вот, возьмите, — он снял с полки бумажную книгу и передал мне. — Я знаю, что это запрещено, но, вероятно, вам станет интересно. Никому не показывайте и не выдавайте меня. Этого текста нет в электронной библиотеке. Мне-то уже всё равно.

— Не расскажете?

— Что там рассказывать? Я всё сказал.

— А после чего началась борьба с информацией на бумажных носителях? Когда обычные книги оказались под запретом?

Я отлично понимал, что все мои познания об этом мире неполноценны и ровным счётом ничего не стоят. Всё узнать невозможно. Я никогда не боялся признаться в том, что чего-то не умею и не в курсе чего-то.

— А вы не знаете? — старик оживился. — Ну как же. Началось всё это очень-очень давно. Как-то раз стало известно, что уволили руководителя некоей успешной корпорации, разрабатывавшей искусственный интеллект нового поколения. Сейчас уже никто даже не помнит имени этого человека, а название его компании давно утрачено. Последующие события выглядели как настоящий детективный триллер. Через какое-то время этого руководителя всё же восстановили в должности, но за период бездействия он попал в автомобильную аварию, получил травму мозга и, когда вышел на работу, совсем не помнил последний год жизни.