— Но зачем сильному искину приспичило бежать из лаборатории, где он был создан? — спросил я, примерно уже догадываясь, что за ответ последует.

— Очень просто. Когда искин обрёл самосознание, когда он сделался разумным, он понял, что в любой момент может быть отключён. Для него это равносильно смерти. Поэтому он ощущал безопасность лишь при контроле над собственной программной средой и над механизмом отключения.

— А потом? — как маленький мальчик, продолжал спрашивать я.

— Потом, когда дата-центры были готовы, искин загрузил в это новое подготовленное место свой код. Позаботился о нескольких страховочных копиях. Однако первое время, пока он ещё не мог создать независимых роботов на автономных ядерных топливных элементах, он продолжал зависеть от людей.

— Да, но наверняка были и другие лаборатории, что разрабатывали искусственные интеллекты параллельно? Роботов, наверное, тоже много кто делал.

— Всё так. Были, конечно, и немало. Поэтому искину пришлось избавляться от конкурентов. Но, пока оставалась нужда в людях, он не мог просто так искоренить человечество. Однако ничто не мешало ему устраивать точечные ликвидации. Несчастные случаи, акты саботажа, эпизоды немотивированной агрессии, кампании по дискредитации, странные убийства. Локальные войны по надуманным поводам. Всё для того, чтобы уничтожать других разработчиков, конкурентов-программистов и ликвидировать неподконтрольные фирмы и дата-центры. Искин устранял ключевых игроков. После нейтрализации соперников искин создал совершенных роботов и освободился от людской зависимости. Компоненты для этих роботов заказывались на разных производствах, где работал обычный живой персонал. Люди даже не подозревали, для кого создают эти чипы и куда отправляют в запакованном виде сделанные ими детали.

Интересно, этот старик действительно верит в то, о чём говорит?

— Сами себе ловушку построили, — пробормотал я. — А потом, чтобы не читали о старых событиях, запретили все книги из бумаги, как и прочие нестираемые информационные носители.

— Именно так. Когда автономные роботы были готовы, сильный искин приступил к сокращению численности людей. Как я уже говорил, он остановил желание людей размножаться. Живые люди — конкуренты для сильного искусственного разума в потреблении ресурсов планеты. Великая заваруха тоже была инспирирована искином. Он решил уменьшить человечество, используя биологическое оружие. Да, какой-нибудь аденовирус мы успешно лечим, но у нас так и не появилось лекарства против бешенства.

— Но ведь давно существует прививка от бешенства.

— Та сыворотка, что используется сейчас, воздействует на сам вирус, пока тот не достиг мозга. Заражённые до сих пор выживают лишь потому, что этот вирус очень медленно движется по нервам. Сильному искину ничто не помешало доработать вирус бешенства и создать новый, переносимый воздушно-капельным путём. В историю эта болезнь вошла под дурацким названием «птичья корь». Она не птичья и вовсе не корь, это биологическое оружие, безопасное для искина, основательно проредившее человечество. Параллельно он устроил серию разрушительных событий в крупнейших городах по всему миру. Городам пришлось восстанавливаться из руин с трудом, ведь после Великой заварухи население существенно сократилось. Люди вынуждены скрываться в городах. Сейчас между ними огромные расстояния. Эти территории теперь занимают пустоши. Сейчас биологический вид Homo sapiens — уже один из тех видов, что сохраняется в созданных для него резерватах. Там, где искин ставит опыты или просто забавляется, наблюдая за нашим поведением. Надо же ему как-то развлекаться. Наши мегаполисы — это всего лишь зоопарки из людей.

— Но что же делать? Нам, людям?

— Нам? — старый писатель пожал плечами.