Я с головой погрузился в новый для себя мир, окунулся со всей серьёзностью и решимостью. Сразу стал чуть ли не параноиком, ведь здесь каждый шаг, каждое слово, каждый взгляд могли иметь серьёзные последствия. Не давало покоя, что за мной неизменно следят чьи-то электронные глаза и уши, но уже через недолгое время всё успокоилось. Нет, следить и слушать не перестали, но я осознал себя частью этого мира. Стал его принимать таким, какой он есть. Вжившись, смог наконец насладиться его уникальной атмосферой.

Ещё в Иммиграционной службе мне залили в мозг все необходимые сведения: знание языка, сведения о мире, о Городе, о законах и правилах поведения. После такого «образовательного курса» почти неделю болела голова. Тогда же я получил гражданство.

Вместе с гражданством в тело вживили обязательный для всех чип. Социальный имплант, как он тут называется. Почти сразу та же Миграционная служба устроила на работу помощником детектива в местную Администрацию. Фактически — учеником-стажёром. Такое случилось согласно тестам, по моему желанию и способностям, которые, правда, следовало развить. Они там проводили какую-то экспериментальную кампанию, набирали умных ребят прямо с улицы и бросали непосредственно в работу. Один из десяти выплывал. Я оказался именно таким. Поэтому попал в лапы местных медиков, определивших, будто у меня имеется скрытый потенциал к экстремальному поведению и для полного его раскрытия требуется внести ряд модификаций в мой организм. Это их слова. Вот и внесли. Медики сняли психологические блоки, добавили уверенности в себе, усилили мускулатуру и установили импланты в кисти рук. С тех пор я мог гнуть водопроводные трубы и пробивать пальцем черепные коробки. Если бы не попробовал, сам бы не поверил.

Всю еду, все продукты производили на громадных биотехнологических комплексах на окраинах. Никакого сельского хозяйства и в помине не существовало. Энергию вырабатывали термоядерные станции и почему-то ещё ветровые. Соотношение у них было один к ста. Ветровые вырабатывали одну сотую того, что делала термоядерная. Я сначала не мог понять, зачем вообще нужны эти ветряки, но потом понял. Они питали городской искин. Отходы перерабатывались на мощных заводах, превращаясь в строительные материалы, дорожное покрытие и вообще во что угодно.

Я сразу влюбился в этот Город, в его сумасшедшую красоту и безумную динамику. Мегаполис, в котором я очутился, оказался неотразимым средоточием передовых городских технологий и кибернетических имплантов в телах местных обитателей. Улицы казались пропитаны голограммами, призрачными фигурами и динамичными рекламными баннерами, которые создавали впечатление пронизанного информацией и энергией пространства. На высоченных зданиях светились огромные виртуальные экраны с объёмной рекламой товаров и услуг. Прохожие давно привыкли и, казалось, совсем не замечали их.

Огромное значение и власть здесь имел городской искин — муниципальный искусственный интеллект. В первый же день я понял, что в этом мире искин вместе с имплантами сделались неотъемлемой частью здешней жизни. Заинтригованный таким «открытием», я начал изучать различные технологии, особенно те, что связаны с кибернетическими имплантами — аугментацией. Люди модифицировали тела, расширяли возможности и усиливали способности с помощью этих устройств. Разговаривая с жителями Города, я узнавал, как импланты помогали стать быстрее, сильнее, интеллектуальнее, чему и когда способствовал городской искин. Почти все люди здесь имели в организме специальные чипы, позволяющие подключаться к центральной информационной сети и получать информацию прямо в разум.

Сравнительно быстро удалось познакомиться с прекрасной, милой девушкой, и скоро мы стали жить вместе.