Loading...
Изменить размер шрифта - +
..


     ...Когда Роумэн вошел в квартиру, первое, что оглушило его,  смяло  и
повергло в ужас, был все тот же тонкий, едва  заметный  запах  Кристы,  ее
"кельнская вода", но сейчас он казался ему таким пронзительно-беззащитным,
таким маленьким и жалким, что сердце его сжало и перевернуло так,  что  он
ахнул и привалился к зеркалу.  Он закрыл глаза,  положил  руку  на  грудь,
сказал себе, что ничего еще не кончено, я найду девочку, я буду  последним
негодяем, если не найду ее, зачем я все это затеял, боже ты  мой,  жил  бы
иллюзией счастья, как все, так нет, начал искать правду, а коли начал, так
и получай за это...
     Не смей, сказал он себе, это бесчестно думать,  ты  лишен  права  так
думать, потому что знаешь, что такое фашизм, совсем не так, как остальные.
Соберись, попросил он себя, стань сгустком воли, ты не имеешь права ни  на
что другое...
     Роумэн вздохнул, открыл глаза и первое, что увидел,  был  пистолет  в
руке Гаузнера; немец стоял в конце коридора и почесывал нос.

Быстрый переход