|
.. Штирлиц управился с первой тручей, выпил андалусского тинто, блаженно зажмурил глаза, откинулся на спинку грубо сколоченного деревянного кресла и заметил: - Если спроецировать вашу концепцию на людскую общность, тогда мир ждет славянско-еврейская оккупация. Им больше всего доставалось, наша с вами родина прямо-таки охотилась на представителей этих племен - без лицензий, в любое время года, вне зависимости от пола и возраста. Кемп разлил вино по стаканам, Штирлицу - полный, себе - половинку, усмехнулся: - Ничего, постараемся самосохраниться. Силы для этого существуют. - Не выдавайте желаемое за действительное. - Я инженер, а не политик, мне это противопоказано. - Инженеры не умеют противостоять оккупации, Кемп, это как раз удел политиков. Или военных. Какое ваше воинское звание? - А ваше? Труча остынет, она особенно хороша горячей. - Верно, - согласился Штирлиц. - Я совсем забыл. Вы меня втягиваете в спор, я же спорщик, забываю об угощении. Он принялся за вторую рыбу; обсосал даже глаза; дон Фелипе, сидевший возле своего громадного камина, заметил, что кабальеро ест рыбу как человек, знающий толк в труче, браво, была бы шляпа - снял. - Вы заметили, - сказал Штирлиц, - что испанцев в первую голову заботит, к а к сказано или сделано; ч т о - у них всегда на втором месте; трагедия народов, задавленных абсолютизмом, лишенных права на самовыражение в деле... - Абсолютизм рейха не мешал нам построить за пять лет лучшие в Европе автострады и крупнейшую промышленность, - откликнулся Кемп. - Это не пропаганда, это признают даже враги. - А еще они признают, что в рейхе была карточная система. И за каждое слово сомнения человека сажали в концентрационный лагерь... - Ну, знаете, сейчас в этом легче всего обвинять фюрера. Всегда обвиняют тех, кто не может защититься. Вы же знаете, что происходит в Нюрнберге... Месть победителей. Мы сами писали друг на друга доносы, никто нас к этому не понуждал. Такая уж мы нация, ничего не поделаешь. Принявшись за третью рыбу, Штирлиц пожал плечами: - Да, странная нация... При паршивых социал-демократах доносов не писали, имели возможность говорить открыто, а пришел фюрер, и нация переменилась, - шестьдесят миллионов доносчиков... - Вот теперь я понял, как вы относитесь к Гитлеру. - И правильно сделали, - ответил Штирлиц. - Если бы он не задирал Лондон и Вашингтон, у нас были бы развязаны руки на Востоке. Никто еще за всю историю человечества не выигрывал войну на два фронта. - Разве? - Кемп снова налил Штирлицу тинто. - А Россия? В восемнадцатом году у нее было не два фронта, а несколько больше. - Это несравнимые категории. |
