|
Попара особенно хороша после ночной пьянки, вместе со стаканчиком сливовицы вы возвращаетесь к жизни - ни томления духа, ни боли в затылке, полнейшее счастье. - Попробуем, - пообещал шофер-повар. - Только у нас нет болгар. Одни итальянцы, янки и евреи... Спагетти были отменны, соус очень острый - томат с перцем, сыр какой-то совершенно особый, очень соленый и п л а в к и й, тянулся, как вар, раскаленный на солнце. - Мистер Роумэн, меня просили задать вам несколько предварительных вопросов, - сказал тот, кто приезжал за ним. - Сказали, что, если вы хотите, можете не отвечать, но лучше б ответили, потому что мы сможем кое-что подготовить, если ваше д е л о надо реализовывать вне этой страны. - Вне, - ответил Роумэн. - Большая часть дела должна быть проведена за границей. - Где именно? - Я скажу об этом мистеру Гуарази. - Ясно, - кивнул шофер. - Как знаете... Только штука в том, что у нас не везде есть свои люди... О нас ведь пишут много ерунды... Если, например, операция предстоит в Китае или Венгрии, Австралии или Чили, у нас там нет верных людей... Пока найдем или же передислоцируем тройку наших - можем потерять драгоценное время... У вас вообще-то как со временем? - Как у всех, - улыбнулся Роумэн. - Плохо... В Панаме или Никарагуа у вас есть свои люди? Шофер снял свою белую поварскую куртку: - Мистер Роумэн, вы, видимо, плохо нас поняли: вопросы задаем мы. Вы отвечаете. Или молчите - на ваше усмотрение. - Если на мое усмотрение, то я бы лег соснуть. На меня нападает сонливость, когда все становится на свои места. Это можно? - Конечно, мистер Роумэн. Выбирайте себе комнату и заваливайтесь отдыхать. Мы вас разбудим, если приедет тот, кого вы ждете. Вито Гуарази - Пепе - прилетел поздно ночью; Роумэн не слышал его голоса, он проснулся из-за того, что хлопнула дверца машины. Ну, сказал он себе, с богом, Роумэн, валяй, иди к нему. - Добрый вечер, - сказал Пепе, поднимаясь навстречу Роумэну, - очень рад вас видеть... - Здравствуйте, я тоже, говоря откровенно, рад этой встрече. - Только я не "Пепе". А вы не "Роумэн". Поскольку нам, видимо, предстоит делать одну работу, давайте выберем себе новые имена. - В таком случае, я буду называть вас Габриэлем, - сказал Роумэн. - В вас есть что-то от Габриэля Анунцо, глаза похожи... Пепе усмехнулся: - Часто встречались? Привлекли к работе? Как. это у вас говорят, "заагентурили"? - Это запрещено, Пепе. Мы не имели права агентурить ведущих поэтов и представителей царствующих фамилий; даже экс-королей можно использовать лишь в качестве источников информации. |
