|
И мы не смогли отказать вам, ведь вы наша вторая родина, мы стали снабжать вас виски, и в это дело вошли ваши губернаторы и судьи, банкиры и депутаты. Мы, макаронники и евреи-христопродавцы, объединились, чтобы делать свой бизнес, - вы же не пускали нас в свой, респектабельный, охраняемый законом. Вот с этого все и началось, Макс, - с бесправия, нищеты и расовой сегрегации. И, пожалуйста, не надо обвинять нас во всех смертных грехах: вы, янки, породили нашу организацию, вы и несите всю меру ответственности, ладно? - Не хотите перейти на работу в прессу? - спросил Роумэн. - Складно излагаете мысли. - У нас все складно излагают мысли. Только грамотных мало, школ не кончали, пишем с трудом. Макс. - Ваши люди дрались против фашистов на Сицилии... Как же вы могли пойти на сотрудничество с нацистами в Лиссабоне и Мадриде, Пепе? - Дик, пожалуйста, не забывайте, что я Дик. - Простите, - Роумэн налил себе третий стакан, медленно выпил, - простите и не сердитесь... И ответьте на мой вопрос, я же ответил на все ваши... - Вы заинтересованы во мне, поэтому и отвечали. Все вы заинтересованы в нас. Это же так удобно, когда есть люди, которые спокойно нажмут на спусковой крючок пистолета, похитят нужного человека и заставят его сделать то, что нужно вам, протестантам, людям света, чурающимся грязи, для этого есть "даги" из "зоны спагетти", "макаронники". - Выпьем, Дик? - Я не пью. - Вообще? - Вообще не пить нельзя. Это мучительная пытка - лишать человека жидкости. Я пью "кьянти", соки и кофе. Это вкуснее, чем ваша гадость. - А что вы делаете, когда вам очень плохо? - Мщу. - Кому? - Тем, кто виноват в том, что мне плохо. - А если вы не знаете, кто конкретно виноват в этом? - Я знаю, - отрезал Гуарази. - А если мне хорошо, я собираю цветы. Уезжаю за город и собираю огромный букет. И дарю моей младшей сестре. Она этого заслуживает. Пошли спать. Макс. Роумэн покачал головой: - Нет, Дик. Мне нужно позвонить. Отсюда я этого делать не стану. Вы - организация, вы - сила, а я - один. Если меня запишут те, которые охотятся за мною, удар будет таким, от которого я не оправлюсь. - Намерены позвонить той очаровательной веснушчатой девушке? - И ей тоже. - Вы к ней не дозвонитесь. Роумэн поднялся стремительно, словно бы подброшенный пружиной; Гуарази усмехнулся, и глаза его стали еще более грустными: - С ней все в порядке. Макс. Она в море. Мы ведь тоже пытались ее найти. Она и семья Спарка в море. И никто не знает, где они. Хотите позвонить Спарку в Гавану? Звоните отсюда, я дам вам его номер. |
