|
Кто это сделает? Вы или я? Даллес пыхнул трубкой и ответил: - Вы. ШТИРЛИЦ, МЮЛЛЕР (Аргентина, сорок седьмой) __________________________________________________________________________ - Группенфюрер, я пришел к вам, чтобы договориться, - сказал Штирлиц, когда они сели к камину в особняке Мюллера; молчаливые л ю д и (глаз нет, алюминиевые монетки, никакого выражения) опустили жалюзи, принесли аккуратно наколотые березовые поленца и, следуя ленивому взгляду Мюллера, исчезли, словно бы их и не было. - Все подлинники документов - у американцев, так что ликвидировать меня, пока мы не кончим собеседование, - неразумно, вы окажетесь под еще большим ударом. - Вы пришли договориться? - задумчиво повторил Мюллер. - О чем? - О вашей работе на меня, - ответил Штирлиц. Мюллер заколыхался в кресле, положил руку на колено Штирлица, ласково его погладил: - Экий вы, право, фантазер. - Что есть, то есть, - согласился Штирлиц. - Будете слушать? Или не хотите попусту трепать нервы? Можете убрать меня, но, повторяю, про то, где вы, какими документами пользуетесь, с кем контактируете, знают еще два человека, которые должны увидеть меня живым и здоровым. Если этого не случится, у вас будет жизнь загнанного зверя, потому что в дело вошел не только мой американский друг, - мне-то какая вера, красный, - но и человек итальянской национальности, связанный с синдикатом. Видите, я открыл все карты, теперь решать вам... - Хотите представить какие-то компрометирующие меня документы? - Да. - Зачем? - Я уже сказал: чтобы договориться... Кстати, ваши люди нас не прослушивают? - Теперь нет ни Кальтенбруннера, ни доверчивого идеалиста Гиммлера, - кто же даст приказ меня слушать? - Борман, - ответил Штирлиц. - Нет? Лицо Мюллера сделалось жестким; он закрыл глаза, сидел неподвижно мгновение, потом сказал: - Я готов послушать вас, Штирлиц. Будь проклята моя любознательность... ...После разгрома спартаковского восстания, когда Люксембург и Либкнехт были замучены солдатней, представитель русских Советов депутатов товарищ "Карел", прибывший на съезд рабочих и солдатских депутатов Германии, был арестован и заключен в тюрьму Моабит; то, что произошло с русским представителем в последующие недели, могло показаться нереальным и противоестественным; на беседу с ним приехал адъютант Людендорфа, бывшего начальника генерального штаба, - полковник Бауэр; речь шла о том, как помочь выйти стране из трагического кризиса, вызванного версальскими требованиями союзников, оккупировавших в то время и русский Архангельск, Одессу, Владивосток; следом за Бауэром узника Моабита навестил один из представителей германской индустрии Вальтер Ратенау, которого прочили на пост министра иностранных дел. |
