|
Он прервал заседание, отправился в свой штаб, а там ему сказали, что Вольф уже сидит за столом переговоров с американцами. "Они предали меня", - сказал Муссолини и сел в машину; а ведь его сопровождали ваши люди, группенфюрер... Они должны были вывезти его в Тироль... А они его бросили, как только дуче переоделся в немецкую форму и натянул на голову каску... Один из этих ваших людей жив... Он дал показание, что вы отправили приказ: "Пусть с дуче разбираются сами итальянцы, охрану снять". Зачем вы отдали такой приказ? Чтобы поскорее уничтожили с в и д е т е л я, который лучше всех других знал, что т в о р и л о гестапо в Италии? Или же - я вправе трактовать этот приказ и так - хотели помочь американцам схватить Муссолини, в случае чего зачтется? - Текст моего приказа у вас есть? - Есть показания. - Одного человека? - Трех. Дуче ведь пытался пробраться в Альпийский редут с немецкой зенитной батареей... Все солдаты, присутствовавшие при его аресте, опрошены и в один голос показали, что люди гестапо бросили Муссолини, когда он решил ехать на озеро Комо... - Еще кофе? - спросил Мюллер. - С удовольствием. - За сердце не боитесь? - Боюсь. А что делать? Разве можно лишать себя удовольствия, постоянно высчитывая, что может из-за этого произойти в ближайшем будущем? - Тоже верно, - согласился Мюллер задумчиво. - Ну, это, я надеюсь, все? - Только начало, группенфюрер, - Штирлиц рассмеялся. - Я хочу напомнить вам дело Кисселя... По-моему, именно вы вели с ним переговоры в тридцать втором, а? Мюллер резко встал из-за стола, отошел к окну, забросил руки за спину: - У меня есть выход, Штирлиц, - сказал он тихо. - Я пристрелю вас и уйду из Виллы. Вы же понимаете, я не зря провел два года в этом регионе, мне есть где обосноваться на юге Америки. - Бесспорно, - согласился Штирлиц. - Но если здесь вы бог национал-социализма, то в любом другом месте станете загнанным зверем. И каждый раз, когда ваши люди будут получать от вас шифры к банковским сейфам, где хранится золото СС и партии, ожидание их возвращения станет для вас муками ада... Они ведь будут брать золото изменника, группенфюрер. А зачем отдавать изменнику то, что ему по праву не принадлежит? Мюллер повернул колесики громкости радио, увеличив мощность; вернулся к столу: - Ну, так и что же вам известно по делу Кисселя? - Все, - ответил Штирлиц. - Но этот документ я перешлю вам лишь только после того, как мы заключим договор. Я не принес его с собой, опасаясь обыска... Это ведь такой документ, который равнозначен для вас смертному приговору, вы же понимаете это, нет? Мюллер понимал это. |
