|
Я полагал, что "Рикардо Блюм" известен только четырем моим самым верным контактам... Кто вам назвал это имя? - Угостите кусочком фаршированной колбасы, группенфюрер, - попросил Штирлиц. - Я опасаюсь, как бы вы не решили вновь попробовать меня на выдержку, перед пытками надо как следует подкрепиться... - Надеюсь, вы понимаете, что мои люди восстанавливают весь ваш маршрут? Полагаю, вы отдаете себе отчет в том, что я узнаю, как вы сюда прибыли, откуда, с чьей помощью? - Убежден. - Хорошо держитесь. Порою я вообще сомневаюсь: есть у вас нервы или вам сделали какую-то хитрую операцию, заменив их совершенно новой субстанцией, которая ни на что не реагирует, а лишь фиксирует происходящее? Штирлиц несколько удивился: - Раз вы сомневаетесь, значит, у меня есть нервы. Все то, что вызывает сомнение, - существует... У меня, например, тоже есть сомнения по поводу вашей активности в северной Италии в апреле сорок пятого... Я снова хочу спросить: нас никто не слышит, группенфюрер? Я не зря задавал вам этот вопрос вчера, не зря повторяю его сегодня. Не думайте, что в мире мало людей, которые хотят занять ваше место. А будет - когда кончится "дух Нюрнберга" - еще больше... Так что мой вопрос в ваших интересах... И Мюллер дрогнул. По-кошачьи, бесшумно поднявшись, он подошел к двери, что вела на кухню, резко распахнул ее: два индейца-повара сидели на подоконнике, наблюдая за тем, чтобы не переварить кофе, стоявший на большой плите; Мюллер подкрался к той двери, что вела в его кабинет; там тоже никого не было. - Тем не менее включите радио, - посоветовал Штирлиц. - Дело того стоит. Мюллер ткнул пальцем в шкалу "Блаупункта"; как обычно, передавали испанские песни - гитара, кастаньеты и захлебывающийся голос женщины. - Теперь вы спокойны? - спросил Мюллер, вернувшись на свое место. Штирлиц покачал головой: - Теперь спокойны вы, группенфюрер... Помните, как двадцатого апреля сорок пятого года вы расписались на приказе, полученном от фюрера: "службе гестапо обеспечить вывоз в Альпийский редут вождя мирового фашизма, дуче Италии Бенито Муссолини"? - Если я и забыл, то у вас должен быть этот приказ, не правда ли? - Конечно. - Дадите ознакомиться? - Пожалуйста, - Штирлиц протянул ему копию, сделанную на тонкой бумаге. Мюллер пробежал глазами текст, кивнул: - Да, подпись моя. Но ведь в получении этого же приказа расписался и Кальтенбруннер, и обергруппенфюрер СС Вольф. - Кальтенбруннера повесили, Вольф в тюрьме, а вы являетесь неким преемником идей фюрера, нет? Следовательно, отвечать за неисполнение приказа - перед лицом членов партии - придется вам, группенфюреру Генриху Мюллеру; больше некому. |
