– Ты врешь! Наверное, это была шпанская мушка? Кантаридин?.. Я знаю твои штучки!

В голосе Келла звучало неодобрение.

– Совсем нет. Какой то афродизиак. Она сказала, это хорошее восточное лекарство.

Так… Начинается дурацкая неразбериха, которая так часто сопутствует действиям Шона. Неразбериха и вранье.

– Кто «она»? – крикнул Келл. – У кого ты взял? Отвечай толком!

– Разве я не сказал? У мадам Фуше.

Келл знал эту женщину, хозяйку первоклассного борделя, где нередко бывал Шон. Она хорошо разбиралась в снадобьях подобного толка – в различных афродизиаках, которые предназначались для усиления полового чувства. Знала наверняка и о безопасных дозах. А вот знал ли о них Шон? Пока что его пленница находится в полусознании, в лихорадочном сне. Но кто может сказать, что будет с ней через минуту? Через час? И вообще, сколько времени может действовать это неизвестное снадобье и каковы будут последствия? При всей его неприязни к этой соблазнительнице мужчин и виновнице злоключений Шона ему было жаль ее, а кроме того, он беспокоился за репутацию своего заведения – и так довольно сомнительного в глазах многих респектабельных людей. Не хватает еще, чтобы с этой женщиной что то произошло…

Келл провел рукой по волосам, покачал головой. Да, Шон втянул его в серьезные неприятности.

– Но зачем, глупец, – крикнул он брату, – ты дал ей этот кантаридин?.. Не ври мне, это определенно он! Почему не какое нибудь снотворное? Успокоительное?

Шон изобразил чуть смущенную улыбку.

– Ты спрашиваешь, зачем? Чтоб она снова захотела меня! Как хотела раньше. До того, как оттолкнула. Эх, какие у нас были ночи! Ей все время было мало, а ведь ты меня знаешь…

Он с трудом поднялся на ноги, подошел к постели и устат вился на Рейвен.

– Не дождусь, когда снова займусь с нею. Как думаешь, она уже соображает что нибудь?

Келл решительно встал между ним и пленницей. Шон недоуменно посмотрел на него.

– Хочешь помешать мне, брат? – пробормотал он. – Самому захотелось?

– Ты не должен подвергать насилию девушек, Шон, как бы предосудительно они себя ни вели, – спокойно сказал Келл.

– Да какая она, к дьяволу, девушка! – рявкнул младший брат. – Только выглядит невинной, а на самом деле ого го… Кроме того, она ведь англичанка, а не ирландка вроде нас с тобой. Она и замуж отказалась за меня идти, потому что во мне ирландская кровь.

Келл хорошо знал о давней способности брата выдумывать небылицы и попросту привирать, но в данном случае почти поверил ему. Сколько раз за свою не слишком долгую жизнь он сталкивался с таким отношением и к себе, и к другим ирландцам и полукровкам. Поверил, и в душе поднялось негодование. Даже ярость. Эта надменная аристократка, искательница приключений, смеет презирать таких, как они с братом. Натравливать на них слуг только за то, что они принадлежат не к такому высокому обществу, как она, и кровь в их жилах течет не чисто английская!.. Так почему бы в самом деле его брату не отомстить ей хотя бы таким способом? Это послужит для нее и для таких, как она, хорошим уроком.

Келл перевел взгляд с пьяного, возбужденного лица Шона на беспомощное тело Рейвен и покачал головой, осуждая самого себя. Впрочем, чересчур размягчаться не следует. Однако надругаться над слабой женщиной он не может позволить никому. Даже бедному брату, заботиться о котором он дал клятву еще в ранней юности.

– Неужели ты и в самом деле готов поступить с ней подобным образом? – спросил он Шона.

– Еще как! – было ответом. – И не один раз!

Келл положил ему руку на плечо.

– Иди домой, Шон. Уверен, от дальнейших ее страданий ты уже удовлетворения не испытаешь.