– Что случилось? – пронзительно крикнула она, глядя попеременно на Рейвен, не выпускавшую из рук оружие, и на раненого человека на кровати. – Я слышала выстрел! Это…

– Случайный, – прервал ее Келл. – Мисс Кендрик не хотела ничего плохого, но все же ей удалось меня смертельно ранить.

– Святые угодники! – воскликнула Эмма, бросаясь к кровати, но он сделал предостерегающий жест и, кривя губы в улыбке, сказал:

– Я буду жить, клянусь, если вы побыстрей принесете бинты и сделаете перевязку.

Мисс Уолш поспешно выбежала из комнаты, а Рейвен спросила дрожащим голосом:

– Вы шутите? Рана на самом деле не очень опасна?

– Не настолько, чтобы я ушел из этого мира, мисс Кендрик, но инвалидом могу остаться на всю жизнь.

– О Боже! – Трясущейся рукой она положила пистолет на стол и неуверенными шагами приблизилась к кровати. – Дайте мне посмотреть. Я хочу…

Он попытался встать, но она усадила его обратно, прижав ладонь к его мускулистой груди, и затем, отняв его руку от раны, наклонилась над ней.

То, что она увидела, немного успокоило: во всяком случае, было ясно, что пуля не задела кость, а прошла по касательной – так, кажется, это называется.

– По моему… я думаю… рана не очень глубокая. – Голос у нее уже немного окреп. – И определенно, не смертельная, как вы говорили.

– Прошу прощения, если огорчил вас, мисс Кендрик.

В тоне, каким он это сказал, не было и намека на шутку. Так она и восприняла его слова, когда ответила:

– Не нужно быть настолько безжалостным, мистер Лассетер. Вы прекрасно знаете, я вовсе не хотела…

– Что то мне не верится, мисс Кендрик.

Она с вызовом посмотрела на него.

– Если рассуждать по справедливости, сэр, я имела полное основание ответить таким образом на то, как ваш брат и вы поступили со мной!

– Ну, это как посмотреть, мисс. Вы вполне могли лишить меня жизни или, что еще хуже, мужского достоинства.

– Да, могла, – ответила она дерзко. – И вы заслужили это. Но я обошлась с вами куда более милостиво. Специально целилась в ногу.

Ей сейчас и впрямь казалось, что так оно и было.

– Что ж, остается только благодарить вас за то, что сохранили мне жизнь. Если я, конечно, не умру от потери крови.

– Вы хотите заставить меня почувствовать вину перед вами?

– Признаться, такая мысль меня посетила.

Опять эта сардоническая улыбка, вызывающая у нее смущение и досаду. К тому же он внезапно схватил ее руку, чтобы отвести подальше от раны.

Рейвен застыла. В ней пробудилось ощущение опасности, но совсем иного рода: она не страшилась, что он ударит ее в отместку за то, что она сделала, причинит боль, нет… Она опасалась другого: того, что ощутила в этом прикосновении, в изменившемся взгляде его глаз. В них не было сейчас и тени насмешки, осуждения, злости…

Да, ощущения Келла были, пожалуй, сходны с теми, что чувствовала она. «Что за черт! – мысленно возмутился он, обращаясь к самому себе. – У тебя кровоточит и ноет рана, а ты… От одного прикосновения ее руки в тебе просыпается желание, да еще какой силы… Что за безумие!..» Единственным оправданием, постарался утешить он себя, может быть то, что прошедшей ночью его плотский голод так и не был утолен…

Сжав зубы, он проклинал Рейвен за то, что продырявила его, и себя, не сумевшего обуздать свои чувства. Желая умерить боль в ноге под натянувшейся больше, чем обычно, штаниной и одновременно рассчитывая оттолкнуть эту женщину подальше от своей разгоряченной плоти, он начал вытаскивать рубашку из штанов.

Как он и предполагал, Рейвен вздрогнула и отскочила от него как ужаленная.