Дед наверняка отвернется от нее, как отвернулся от собственной дочери. О тетке и говорить нечего: недаром за ней в семье утвердилось прозвище Дракон. Кто же остается? Кто?..

«Мама… Если бы ты была жива…» Рейвен прикрыла глаза, вспоминая последние дни и часы жизни матери – ее изможденное, когда то красивое лицо истерзала неизлечимая болезнь. Сжимая из последних сил руку дочери, она говорила хриплым шепотом: «Обещай мне, Рейвен… Поклянись, что выйдешь замуж за порядочного и благородного человека, который сможет защитить тебя от всех несчастий в этом мире…» И Рейвен отвечала ей со слезами в голосе: «Обещаю, мама…» После чего на бледных губах матери мелькнула слабая тень улыбки облегчения, и она проговорила: «Теперь я умру спокойно…»

Слезы наполнили глаза Рейвен, она не могла сдержать их, а в кармане чужого платья не было носового платка.

Что же она сделала? Нарушила клятву, данную матери, находившейся на смертном одре. И нет никакой возможности исправить положение. Нет даже человека, который бы по настоящему посочувствовал ей, пожалел, дал совет. Ей некуда идти, не к кому обратиться и, вполне возможно, негде будет жить. Во всяком случае, в Лондоне. В Англии…

– Вот… – услышала она негромкий мужской голос рядом. – Возьмите.

Она взяла платок, который протянул Лассетер, утерла слезы и подавила рвущиеся наружу рыдания, сжав зубы так, что стало больно челюстям. Затем отвернулась к окошку и начала ругать себя за проявленную слабость.

Когда экипаж остановился у дома ее тетки, она уже почти полностью овладела собой и готова была с открытыми глазами и без слез встретиться с тем, что грядет…

– Хочется отложить встречу с ними? – спросил Лассетер.

Он словно прочел ее мысли; в голосе слышалось участие, а не обычная для него ироничность. Темные глаза смотрели с состраданием.

– Да, – ответила она и честно призналась: – Только это бесполезно, потому что исход все равно один.

Она постаралась распрямиться на сиденье и, уже выходя из экипажа, добавила:

– Надежды никакой, но тем не менее поборюсь с Драконом.

– С драконом? У вас есть копье?

Ей было не до шуток.

– Так называют мою тетку, вернее, двоюродную бабку, леди Кэтрин. Она ждет повода для скандала с момента моего прибытия в Англию. И вот наконец дождалась. Будет в полном восторге.

– Хотите сказать, осудит именно вас за то, что произошло?

– Несомненно. Потому что ни с одной молодой, женщиной из тех, с кем она знакома, не происходило и не может произойти ничего подобного, да еще в день бракосочетания.

Сочувственная улыбка слегка тронула его губы.

– Ох, мисс Кендрик, – сказал он, – вы действительно уникальное существо.

Судя по всему, эти слова нужно было расценивать как комплимент.

Рейвен не скрыла удивления, когда, расплатившись с возницей, Лассетер пошел за ней.

– Хочу убедиться, что вы благополучно вошли внутрь, – объяснил он, и она не возражала: сейчас, как никогда, ей нужна была хоть какая нибудь поддержка.

Они поднимались по ступенькам каменной лестницы, лицо у него искривилось, и она поняла: его беспокоит рана.

– Обопритесь на меня, мистер Лассетер, – сказала она. После некоторого колебания он принял предложение и, опершись на ее плечо, перенес на него часть собственного веса.

– Нужно было все таки взять палку, – с укором заметила Рейвен. – У моего деда целый набор здесь, в холле. Я выберу для вас одну из них.

Они уже стояли перед массивной дверью. Со словами благодарности Лассетер освободил плечо Рейвен от своей руки, дверь раскрылась, они оказались в холле.