– Не верю ни одному вашему слову, мистер Лассетер, – сказала она. – Вы не способны ни на какие нормальные чувства. Во всяком случае, по отношению ко мне.

– Хорошо, – согласился он. – Назовите причиной моего прихода простое любопытство, и не ошибетесь.

Он переменил позу и развалился на стуле, всем видом показывая готовность к длительному разговору.

– Расскажите мне, как вам удалось зацепить на крючок Келла и женить его на себе?

В ожидании О'Малли Рейвен постаралась собрать все душевные силы и попытаться поддерживать разговор, пропуская мимо ушей его оскорбительные выпады.

– Я не зацепляла вашего брата на крючок, мистер Лассетер, – ответила она. – Просто Келд оказался благородным джентльменом и предложил мне выход из положения.

Шон скривился.

– Келл никогда не был джентльменом.

– По крайней мере он не похищал меня, не бил рукояткой пистолета по голове, не вливал насильно наркотики.

– О да, по вашему, он почти святой, этот Келл! Но вы просто не знаете о его грехах. А я вам скажу… – Лицо Шона выразило полную готовность поделиться какой то тайной. – Известно ли вам, – почти шепотом начал он, – что его подозревают в убийстве?

Рейвен с презрением взглянула на него: и это говорит родной брат! Он, правда, как всегда, пьян.

– Я отказываюсь слушать эти мерзкие толки! Особенно от вас, – сказала она.

– Уверены, что это лишь толки? – спросил он до странности спокойным и трезвым голосом.

Рейвен в тревоге уставилась на него.

– А вы… вы знаете что то другое?.. Келл говорил… Я поняла его так, что он не убивал вашего дядю.

Шон хмыкнул.

– Вы что ж, хотели, чтобы он вам прямо признался в убийстве? Так, что ли? Как на исповеди? Мой брат не какой нибудь лопоухий дурачок. Он знает, что делает.

Рейвен покачала головой. Она не хотела верить ему ни на йоту и в то же время не могла с полной уверенностью сказать, что он лжет. Хотя было ясно, что прежде всего он хочет вбить клин между ней и Келлом – как будто он уже и так не существует, этот клин. Какой гнусный негодяй! Ничего святого!.. Хотя, кто знает, какова истинная правда?

Но, как бы то ни было и чем бы ни руководствовался этот красивый мерзавец, нужно от него поскорее избавиться. Почему не идет О'Малли? Где он?..

– Мистер Лассетер, – сказала она решительно, – что нужно, чтобы вы навсегда оставили меня в покое? Деньги? Если так, я вам дам сколько смогу. У меня есть небольшое состояние.

– Не выйдет, леди! Вам не подкупить меня! Никакие деньги не искупят того ада, в который вы ввергли мою душу и тело!

– Сожалею, если это так. Но вы взяли реванш, мистер Лассетер. Счет у нас равный.

– Нет, не равный, – процедил он сквозь зубы. – За то, что сделали вы, платят кровью.

Он был страшен и омерзителен в этот момент, и она невольно отступила, а он словно ждал этого и, поднявшись со стула, шагнул к ней.

Если он даже нарочито переигрывал, желая напугать ее, то это ему вполне удалось! Однако он не остановился, а крепко схватил ее за руку. Рейвен ощутила боль. Она громко вскрикнула и попыталась вырваться, подбежать к комнатному звонку… Тщетно: она была словно в тисках – как тогда, во время похищения, в карете, а потом в доме у Келла…

И тут вошел О'Малли. Быстро оценив обстановку, он схватил Шона за шиворот и оттащил от Рейвен, а когда тот попытался сопротивляться, поднял свои огромные кулаки и прорычал:

– Оставь ее в покое, паскуда! Или я тебя ничему не научил?

– Не дотрагивайся до меня, гад! – заорал Шон, побагровев от ярости и сразу перестав казаться красивым.