Рейвен с робкой надеждой посмотрела на Вулвертона.

– Джереми, можно что то сделать, чтобы остановить Холфорда?

– Что касается меня, дорогая, я могу помочь Лассетеру только одним: буду чаще бывать в его заведении и уговорю собратьев из нашей лиги прожигателей жизни делать то же самое.

– Ох, спасибо, Джереми!

– Но к сожалению, дорогая, репутация таких заведений, как этот клуб, похожа на репутацию женщины. Если потеряешь, то восстановить уже почти невозможно… Ох, прости, я, кажется, не совсем удачно выразился… – Он ненадолго задумался. Впрочем, думать долго у Смельчака не получалось. – Что сейчас, пожалуй, необходимо Лассетеру, – продолжал он, – это сделать так, чтоб его побольше узнали среди клиентов. Видеться с ними не только за игрой. Полагаю, узнай они его получше, как я, например, – и мнение у многих переменится в его пользу.

– Но как это сделать?

– Ему следует побольше крутиться в высшем свете. Знаю, он не привык и не любит этого, но я готов помочь. Люсиан тоже, думаю, не откажет.

– Из этого ничего не выйдет, Джереми, – сказала Рейвен. – Этот человек презирает аристократов и не пойдет на сближение с ними.

– Даже если от этого зависит судьба его клуба?

– Я поговорю с ним, Джереми. Попробую. Спасибо за совет…

Рейвен не стала откладывать свое намерение в долгий ящик и в тот же день вновь появилась в клубе, несмотря на запрет Келла приходить туда.

Грузный привратник сообщил ей, что мистера Лассетера нет в клубе. Рейвен собралась уже уходить, когда на лестнице показалась Эмма Уолш и сердечно приветствовала ее.

Несмотря на это, Рейвен почувствовала себя крайне неловко: они не виделись с хозяйкой дома, или кем она тут была, с того страшного дня, когда Шон притащил ее сюда в полубесчувственном состоянии. Рейвен не знала, как себя держать.

Однако Эмма помогла решить этот вопрос. Самым естественным тоном, ни о чем не вспоминая и не спрашивая, она произнесла:

– Келл сейчас на состязаниях по фехтованию. Думаю, не позже чем через час он вернется. Может быть, хотите подождать его? Я угощу вас чаем.

Почему то в эту минуту Рейвен с легкой завистью подумала, что эта женщина наверняка знает о времяпрепровождении ее мужа гораздо лучше, чем она, его законная жена. Несколько удивленная приглашением, она с готовностью приняла его и, сняв плащ, отправилась за Эммой на второй этаж, не без интереса присматриваясь к богатой и свидетельствующей о неплохом вкусе хозяина обстановке.

Эмма заметила ее любопытные взгляды и сказала:

– Никогда, наверное, не видели подобные заведения изнутри? Если хотите, после чая я покажу вам дом.

Они уже входили в библиотеку, казалось бы, совсем неуместную здесь, и Эмма посчитала нужным пояснить:

– Это самая уютная комната в доме. Почти точная копия библиотек в домах наших посетителей. Здесь они могут отдохнуть от волнений за игровыми столами, полистать книги и газеты, выкурить сигару… Прошу садиться. Сейчас принесут чай.

Они уже сидели за чайным столиком, когда Эмма произнесла:

– Наверное, вам интересно будет узнать, если еще не знаете, что Шон Лассетер отбыл в Ирландию, где должен пробыть достаточно длительное время.

Рейвен подавила вздох облегчения.

– В самом деле? – сказала она. – Уже уехал?

– Да. Келл убедил его сделать это, что было нелегко для обоих. Братья очень близки, несмотря на то что такие разные. Келл страшно жалеет его. А вам, конечно, будет легче, верно?

Рейвен смогла слегка улыбнуться.

– Еще как верно! Вы даже не представляете.

Эмма ответила сочувственной улыбкой.