И директор кивнул на двери напротив, где помещался давно одряхлевший зам по науке Силантьев.

    «Уж не передавать ли сразу дела собрались, – подумал Николай. – Я все-таки согласия пока не давал».

    – Я попросил там тебя не задерживать. Десять минут – и сюда. Будут проблемы – сразу звони.

    – Туда, туда, – подтвердила, странно улыбаясь, секретарша, увидев колебания Николая.

    Он открыл двойные двери и увидел вместо Силантьева сидящего за его столом незнакомого человека лет сорока пяти с увядшим морщинистым лицом. Человек тот что-то аккуратно переписывал с одного листа на другой.

    – Горюнов? – спросил он, подняв голову. – Что ж вы так долго? Я вас тут давно поджидаю. Проходите, садитесь. – И, улыбаясь по-волчьи, он показал на стул напротив.

    Николай шагнул в его сторону и понял правильность тех слов, когда говорят, что «сердце его упало».

    – Майор Творогов, – представился человек. – Давно собирался с вами побеседовать.

    – Хорошо, я готов, – проговорил Николай Николаевич, стараясь выглядеть как можно свободнее.

    – Паспорт у вас с собой? – И майор снова улыбнулся по-волчьи. – Пустая формальность, понимаете, но необходимая.

    – Я помню его данные наизусть.

    Паспорт у Николая был при себе, но находился в кармане рубашки под свитером. И лезть туда не хотелось.

    – Вы все-таки его выньте.

    Николай, слазав под свитер, вытащил паспорт.

    – Теперь милое дело, – проговорил майор, переписывая его данные. – А то был случай, человек продиктовал, так же как вы, наизусть, а данные оказались неверными. Следовательно, и показания как бы не его. Приходится учитывать любой пустяк.

    – Да, я понимаю, – согласился Николай.

    – Да вы не волнуйтесь, Николай Николаевич. Нам с вами всего-навсего одну формальность надо исполнить. У нас к вам претензий нет. Вы меня поняли? Никаких претензий у нас к вам нет. Мне это велено передать. А то, я смотрю, вы напряглись. Генерал так и сказал: «Человек ученый, пускай своей наукой и занимается. Тюрьма у нас и так переполнена. А что деньги своему институту помог вернуть, так это же плюс, а не минус».

    Николай молча кивнул.

    – Значит, так, мне мои коллеги – те, что беседовали с вами – уже сообщали: с Гуляй-Голым вы увиделись случайно и, когда напомнили ему о его долге вашему институту, он вам сразу все вернул. Так ведь было?

    – Примерно так, – согласился Николай Николаевич.

    – А место его жительства, телефон и другие координаты вам по-прежнему неизвестны.

    – Да, неизвестны.

    – Вот это мы и сформулируем. Вы подпишете, и занимайтесь свободно своей наукой. Никаких претензий у нас к вам не будет, – еще раз повторил майор, словно намекая на какую-то общую тайну, и опять показал свою волчью улыбку.

    Николай молчаливо следил, как майор старательно выписывал слово за словом.

    – Теперь поставим дату. А потом, когда-нибудь, спустя год-другой, за дружеским столом в уютном кругу вы мне расскажете о ходе этой операции. Как вам удалось все провернуть. – И майор, дружески подмигнув, подвинул исписанный листок Николаю.