И этому вопросу суждено было лететь по всемирной паутине среди миллионов других текстов, отправляемых на всех языках мира.

    Возвращение страха

    Владлен Парамонов, внучатый племянник Андрея и его ровесник, ехал в родную деревню. В деревне он не был бездну лет, но там жило полно родни, и это было единственным местом, где он мог отсидеться.

    Придя в себя на площадке около почтовых ящиков, он увидел лужищу крови и лежащую на полу Анну Филипповну. Быстро-быстро, стараясь не замараться кровью, он на четвереньках добрался до лифта, и только там ему пришло в голову подняться на ноги. Ноги тряслись от страха. В лифте он внимательно осмотрел одежду. Крови на нем не было. И все же лучше было исчезнуть как можно скорей

    Из-за трясущихся рук он едва попал ключом в гнездышко замка. Он даже не думал, что его конечности способны на такую трясучку. Войдя наконец в квартиру, Владлен первым делом вскрыл конверт с добычей, хотя уже понял, что там кукла, а никакие не «5 тыс. долларов». Зачем эта дуреха насовала в конверт газет и что бормотала ему, размахивая ножом – понять было трудно. А уж резаться было и вовсе ни к чему. Так что теперь не будет у матушки операции. Разве что с Андрея удастся снять сливки.

    Быстро-быстро, пока по квартирам не пошли дознаватели, Владлен оборвал всю свою систему гляделок и подслушек. Потом разломал кассеты с теми, «главными» фильмами, за которые рассчитывал получить баксы, и сложил их в полиэтиленовый мешок. Этот мешок он решил выбросить в помойку на заднем дворе.

    Одежду он решил с собой не прихватывать, лишь надел на себя несколько рубашек и два свитера, сразу заметно потолстев. Зато деньги взял все, что были спрятаны по углам.

    Теперь оставалось быстро пройти мимо лежащей на полу Анны, если ее уже не обнаружили соседи, и – на вокзал.

    Спускаясь на лифте, он боялся, что встретится с толпой жильцов и надо будет из себя изображать, а кто-то что-нибудь в нем заподозрит. Но все обошлось. Так получалось, что мимо лежащей никто за этот час не проходил, а если проходил, то не останавливался.

    С вокзала он решил было позвонить Андрею, но передумал. Лучше послушать радио, посмотреть, как дело пойдет, а уж потом вернуться. В конце концов, он ведь и в самом деле никого не резал, не убивал.

    Если бы не мистер Бэр, Николай Николаевич отправился бы в Мурманск немедленно. Семейная идиллия рухнула, и его больше ничего не держало дома. Увидеть собственную жену, да еще к тому же почти голую, в объятиях толстозадого противного мужика и после этого быть с нею рядом – казалось невозможным.

    После того как он прикрикнул на нее, Вика ушла в другую комнату и сидела там тихо. Сам же Николай Николаевич не мог представить теперь не только свою будущую жизнь, но и будущий час этой жизни.

    Последние лет десять для него было вовсе не обязательным ежесекундное Викино присутствие рядом. Но знание того, что она в его мире навсегда, что в любую минуту, стоит только взяться за телефонную трубку, и он услышит ее, – было необходимо. И куда бы он ни шел, что бы ни делал, он подсознательно думал о ней, думал о том, как она к этому отнесется. И теперь, когда все вроде бы стало налаживаться, стать свидетелем и даже участником этой похабной сцены!

    Она все-таки не выдержала и снова появилась в дверях:

    – Коля, милый, послушай меня две минуты и после этого делай что хочешь. – В голосе ее были и мольба и решимость.

    – Уйди! – тихо простонал он.

    – Я уйду через две минуты, но сначала ты должен услышать.