Зрелище, конечно, потрясающее, только ну его в ЧД!..
Шлем держит перед моими глазами нарисованную условными символами карту гравитационных полей, окружающих сцепившиеся мертвой хваткой космолеты. Увидев область, где гравитация скручивает континуум не слишком свирепо, я немедленно шевелю пальцами, посылая корабли в ту сторону. Увы, все старания вести "Паровоз" и "Звезду Австралии" по путям наименьшего сопротивления не приносят быстрого успеха. Свернутое пространство не желает выпускать мои корабли.
- Эх, запустить бы движки этого корыта, - со стоном говорит Омар Сипягин. - Шеф, у тебя есть идеи?
- Обрубить концы и бежать, - бурчу я, тоскливо глядя на приборы.
- Мысль! - радостно восклицает боцман.
На самом деле я вовсе не собираюсь бросать груз Конечно, отцепленная "Звезда Австралии" будет немедленно раздавлена штормом и перестанет загромождать судоходный фарватер... Таким образом, мы очистим ЧД-канал, выполнив главное условие контракта. Однако при этом "Экстремальные услуги" лишатся премии за спасение 117 килотонн корабельной массы, то есть чуть ли не четверти положенного вознаграждения. Этого мне совершенно не хочется.
Дьявольское везение улыбнулось в самый критический момент Очередная конвульсия расширила сечение канала, "Паровоз" рывком продвинулся сразу на 0.04 ламорра, я отчаянно вывел гравигены в запредельный режим, космолет прополз по инерции еще полторы сотые ламорра - и вдруг на голограмме появились звезды Мы вырвались из воронки. Малость удолбанные, но живые, почти невредимые и вдобавок вместе с грузом.
Даже проорать что-нибудь восторженное не было сил.
С властями планеты пришлось поторговаться, но в конце концов я получил все, что причиталось по множеству пунктов типового контракта, на которые Эрве сгоряча не обратил внимания. В общем, солидная сумма перекочевала на мой счет.
Дыролаз-механик Сипягин, получив премиальные, немедленно отправляется в торговый центр здешней столицы. Сначала накупит гору одежды и сувениров (он у нас пижон, обожает принарядиться и вечно обставляет свою квартирку разными инопланетными диковинками), а потом напьется вдрызг в каком-нибудь ресторане и, быть может, учинит драку. Любит Омарчик помахать здоровенными боцманскими кулаками.
В отличие от него, я не знаю, чем заняться. После недавних приключений аппетита нет, сил на разврат - тоже. Поэтому просто валяюсь на трехспальной кроватке, без интереса переключая каналы и закусывая соленьями, глушу перченый томатный сок, разбавленный очень приличной водочкой троянского разлива.
От такой житухи впору завыть, благо обе луны меланхолично светят на предрассветном небе. Так что весьма кстати оказался звонок из гарнизонного штаба: прилетевшая с Земли комиссия приглашает меня для беседы о нашей находке.
Я задерживаюсь всего на десять минут, чтобы выбрать, какой фасон придать костюму. Останавливаюсь на деловой тройке в стиле "супертехно" - без воротника и с дисплеями на манжетах. Один показывает время, другой крутит голографические клипы.
Уж до чего я, казалось бы, толстокож и ко всякому привычен, однако скрюченное в саркофаге тело чужака вызывает давно забытый трепет. Сердцебиение учащается, во рту пересыхает.
Время превратило инопланетянина в мумию, но очертания тела можно угадать. Я вижу труп гуманоида, кожа которого покрыта плотными чешуйками, вдоль хребта гребнем выпирают позвонки, а на ладонях - по четыре пальца. О голове и говорить не стоит - совершенно дикая конструкция с выступающими челюстями, плоским носом и тройкой тяжелых надбровных дуг, причем две крайние переходят в большие полукруги ушных раковин.
- Скорее всего, рептилия, - поясняет возглавляющий комиссию академик Панкратов, директор московского Института ксенологии. - Но он дышал воздухом, почти не отличающимся от земного, и кровь имел почти человеческую.
- Мы все одной крови, - острит генерал Ибрагим Фархэм, вице-директор ДВК, Департамента военной контрразведки. |