— Чья свадьба? — не понял я. — С колокольчиками?

— Наша, — твердо ответил друг. — Моя и Ники.

— Поздравляю, — а что ещё мог сказать?

Если человеку врут, а он верит, следовательно, ему так удобно. Господи, чтобы я был таким лохом. Жил бы счастливо. Беззаботно жил бы. И каждый день катался на тройке. С колокольчиками.

Провожали Нику мы всем коллективом. Даже прибыл генерал Орехов. С секретной инициативой, о которой он постоянно намекал.

Перед этим мы с ним поцапались, как кошка с собакой. На подиуме. Когда я плюхнул перед ним фото, где спецбоец Маслов целится в невидимую зверюху.

— Левша! — орал я. — Гляди-гляди! Левша, а?!

— Ну и что?

— Как что?! Кто-то фуфло толкает, а мы верим?

— Алекс, левша-правша — все это хрендя, — морщился генерал. — Он работал двумя руками, понимаешь. Равнорукий, установлено экспертизой. Могу показать заключение.

— На хрена оно мне? Я верю глазам своим.

— Что ты хочешь от меня?

— Крутим дело дальше.

— Дело закрыто! — возмутился Орехов. — И все довольны. Была криминальная группировка. Ее нет. И слава Богу. Что еще?

— Ничего, — ответил я. — Только я не верю в сказки. Совесть не позволяет. И ещё кое-что.

— Что?

— А вот этого я тебе не скажу.

— Почему?

— Не хочу. Нет доверия, — ляпнул, — тебе.

Мой друг потерял дар речи, потом затопал ногами и заблажил словами. Больше нецензурными. Мол, я ему харкаю в лицо. Я удивился — разве уже плюнул? Кажется, ещё нет? Но могу, если он попросит. Идиот, брызгал слюной генерал, и шутки твои идиотские.

Расплевались мы, это правда. И скорее был неправ я. Какие могут быть притязания к высокопоставленному чиновнику? Такой во сне оберегает свою кочку. От вражеских агентов. Можно лишь выразить сочувствие его вечной борьбе за место под солнышком.

И когда генерал пошел на мировую, передав через приятелей, что он погорячился, как блин на сковороде, хотя Алекс тоже хорош собой, я решил не усугублять противостояние. Зачем? Проще гору обойти, чем карабкаться по её скальным хребтам.

Провожали Нику мы в усадьбе. С разрешения господина Свечкина. Который после случайной встречи с полуголым хакером (Анной) в коридоре учреждения начал проявлять интерес к писюкам.

… Вечер был теплым, темно-синим. Комариные эскадрильи попытались атаковать нас, да горький дым отечества и костра, как кольца противовоздушной обороны вокруг Москвы, не дали им прорваться к нашим жизненно-важным объектам, в смысле, телам с витаминизированной кровушкой.

Каждый пил то, что были обязаны пить. Мальчики — молоко и сок, а девочки шампанское. Вместе с господином Свечкиным. Преследуя свои какие-то цели, Анна взяла нашего патрона в оборот, и они бродили по темным дорожкам сада, как две птицы. Группа ухаживала за ветреной Никой, заливающейся серебряным колокольчиком. Этот звук, похожий на брень свадебных колоколов умиротворял Никитушку и он спокойно дул молочко. Резо-Хулио готовил шашлык, матерясь на родном языке, и поэтому казалось, что поет песню. О неприступных горных вершинах и гордых орлах, живущих у облаков.

Было подозрительно хорошо. И спокойно. Точно мы находились в крепости. За её крепкими стенами свирепствует мор и война, а у нас тишь и благодать. Однако я знал, никакие крепости не устоят против измены и предательства. Я постоянно анализировал ситуацию, пытаясь обнаружить предателя. И всегда убеждался, моих душевных сил на сыск не хватает. Домыслы не могут быть доказательством.