Денек выдался богатым на урожай. Для старухи с косой. Правда, одному из приговоренных, похоже, удалось избежать досрочной отправки на небеса. Без труда мы установили счастливчика — Маслов Виталий Михайлович, бывший майор спецподразделения, вышибленный из его рядов за жестокость и пьянство при выполнении заданий родины. Побывал во всех взрывоопасных точках распадающейся империи: Баку, Ереван, Степанакерт, Тбилиси, Вильнюс, Афганистан. Надеюсь, такой боец не даст себя убрать. И есть шанс встретиться и потолковать. О погоде. И конкретных причинах свинцовых осадков.

Когда на бульваре сгустились сумерки и зажглись фонари, я хотел вздохнуть с облегчением: все, день кончился. Куда там? Раздался телефонный звонок — генерал Орехов. Он ещё раз повторил: ему не нравится, что я занимаюсь не своим делом. Пусть сыскари из Петровки роют недра. А у меня Тело.

— И Тело — в дело, — банально пошутил я.

— В какое ещё дело? — взбеленился генерал. — Предупреждаю: уволю! Не успели нач`ать работу, как трупы друг за другом, понимаешь.

— Что трупы? Куда-то пошли? — не понял я. И связь снова безобразно оборвалась. — Аллё! Не слышно! Фу-фу! Перезвоню. Завтра!

Мне надо было торопиться — господин Свечкин пожелал посетить праздничный вечер в Доме ученых. Чтобы в неформальной обстановке познакомиться с деятелями отечественной науки. Желание похвальное, да предупреждать надо заранее. Пришлось срочно перестраивать планы и отправлять в дозор группу из трех человек: диверсанта, минера и снайпера. Для изучения обстановки.

По поступающей информации обстановка была благоприятной, фугасы отсутствовали, и Тело могло спокойно вкусить шампусика в баре. С теми, кто ещё не потерял веры в могущество отечественного оружия.

И мы поехали в Дом. Как ошибались мои юные коллеги — фугас нас ждал. На парадном крыльце в образе Форы.

Пока наша группа гонялась за трупами по всей белокаменной, секьюрити Бибикова по просьбе патрона поехали в усадьбу… И вот она, прелестница, во всей свой красе и в легком ситцевом сарафанчике. Крестьянка-барышня!..

Вспомнив героическую молодость, столетние академики захороводились близ нее, как испытатели вокруг межгалактической ракеты, вот-вот стартующей в антрацитовое пространство ночного неба.

Господин Свечкин приятно улыбался ажиотажу и представлял девушку всем в качестве своей невесты. Чем сильно огорчал научных оппонентов.

Я давился боржоми и рассуждал на тему бесконечности времени. Такой день, как этот, выпадает человеку за его прегрешения. Как кирпич на голову. Но за что я наказан? Не понимаю?

Пока я терзался подобными думками, ученые людишки устроили импровизированный концертик. Ими было обнаружено в углу пианино, и упорядоченные гаммы, как проклятье, обвалились на наши головы. Мрак! У меня возникло впечатление, что я не доживу до полуночи. А удавлюсь на первой попавшейся пихте.

То есть вечер удался на славу для молодоженов. И прочей праздной публики. Мои мальчики, огорченные неожиданной вестью о Форе, готовы были растерзать любого, неосмотрительно приблизившегося к аппетитному бюсту невесты.

Когда приятный вечерок, как колобок, катил к минорному для многих завершению, появился дежурный по связи с внешним миром Никитин. С видом, будто янки оккупировали Тверскую область, его малую родину. Я поинтересовался — не очередной ли труп прибило к нашему берегу? Нет, куда хуже. Что такое? Ника пропала, признался моей боевой товарищ.

О, мама-мия! Этого ещё не хватало! Неужели сбежала с кутюрье в Париж. Никитин не принял шутки, заявив, что желает отправится на поиски ветрогонки.

— Э, только со мной, — предупредил я. — Нам международных скандалов более не надо.

— Как хочешь, — пожал плечами и удалился готовить джип к марш-броску на Париж.