Брагинский с Рязановым, однако, не собирались так просто сдаваться — и добились того, что окончательный вариант заявки (теперь она называлась «Итальянцы в России») оказался некоей контаминацией двух противоположных либретто.

После написания совместного синопсиса итальянцы улетели в Рим, а вскоре туда же направились Рязанов, Брагинский и директор будущей картины Карлен Агаджанов. Оказавшись на итальянской земле, эта троица (плюс переводчик) уверенно отправилась на студию «Дино Де Лаурентис», где гостей, как выяснилось, никто, мягко говоря, не ждал. Хозяин встретил советскую делегацию неприветливо и даже раздраженно: зачем-де пожаловали? кто вас звал?

От такого приема не терпевший хамства Рязанов моментально вспылил:

— К вашему сведению, нас пригласил ваш брат Луиджи. Кроме того, если вы забыли, между нашей студией и вашей подписан договор на постановку фильма. Я вижу, вас это дело не слишком интересует? Тогда мы немедленно возвращаемся в Москву — и долг нашей студии вам придется возвращать тем способом, которого вы, кажется, избегаете.

Луиджи был старшим братом Дино и числился на его студии заместителем директора. Младший Де Лаурентис вызвал старшего к себе в кабинет — и братья вступили в долгую перепалку, нимало не смущаясь присутствием посторонних. В результате Де Лаурентис обещал ознакомиться с либретто и возобновить разговор на следующий день.

Наступившее завтра подтвердило худшие опасения Рязанова: Де Лаурентис потребовал переделать синопсис примерно в том духе, в каком была выдержана заявка Кастеллано — Пиполо. В приказном тоне продюсер выразил пожелание, чтобы будущая комедия походила на знаменитый фильм-погоню Стэнли Крамера «Этот безумный, безумный, безумный, безумный мир» (1963). Должна получиться динамичная картина, нашпигованная забавными трюками, — никакие другие варианты не рассматриваются. Свои наставления Де Лаурентис закончил так:

— Единственное, что мне понравилось в вашем никчемном либретто, — это сюжетная линия со львом. Вот ее оставьте, все остальное — переделать!

Нетрудно представить первую реакцию Рязанова на эту речь. В гостиницу он вернулся вне себя от ярости, намереваясь сегодня же улететь на родину и навсегда позабыть о затее снять кино вместе с итальянцами… Но постепенно злость Эльдара Александровича обрела иную форму: он решил вопреки всему написать сценарий, который устроил бы треклятого Де Лаурентиса. Эмиль Вениаминович, который еще меньше горел желанием писать сценарий трюковой комедии, в конце концов поддался на уговоры соавтора, после чего писатель Брагинский-Рязанов сломя голову полез в «„департамент“ Гайдая» (данное словосочетание, написанное именно по этому поводу, — единственное упоминание коллеги-комедиографа в рязановских мемуарах).

За несколько дней Брагинский и Рязанов сочинили то, что, по их мнению, понравилось бы Де Лаурентису, — и теперь уже не ошиблись в своих расчетах. Джузеппе Пиполо и Франко Кастеллано также выразили безоговорочное одобрение новому синопсису.

Итак, первый этап был пройден — появился костяк сюжета, согласованный с обеими сторонами. Рязанов и Брагинский вернулись домой писать уже полноценный сценарий; оставшиеся в Риме Кастеллано и Пиполо уселись за сочинение своей версии.