Через некоторое время, как Рязанов и рассчитывал, к нему заявились Де Лаурентисы. Режиссер объяснялся с ними через переводчика, не стесняясь в выражениях:

— Поскольку со мной и моими товарищами обходятся таким свинским образом, я объявляю забастовку. И пока все мои требования не будут выполнены, на работу я не выйду.

Де Лаурентисам не оставалось ничего другого, как принять условия Рязанова. Съемочную группу переселили в сносную гостиницу, режиссеру обеспечили возможность снимать необходимые кадры так, как он хотел.

Вернувшись в Москву, Рязанов с гордостью рассказывал всем о пробуждении в нем классового сознания и своей увенчавшейся успехом забастовке. Все смотрели на режиссера с уважением, и лишь его дочь Ольга, скептически окинув взглядом грузную фигуру родителя, усмехнулась:

— Уж лучше бы ты объявил голодовку…

Но главной победой Рязанова стало то, что сложнейший в постановочном отношении и к тому же жанрово чуждый ему фильм был успешно снят в предельно сжатые сроки и с профессионализмом мирового уровня. Дино Де Лаурентис был поражен качеством этой работы — ничего подобного он не ожидал. Такой картине нетрудно было бы завоевать всепланетный успех, если бы только в ней участвовала хоть одна знаменитость европейского масштаба. Когда Де Лаурентис показал «Итальянцев» представителю американской киностудии «Парамаунт», тот сказал продюсеру только одну фразу:

— Отчего же вы не задействовали в таком лихом фильме ни одной звезды?

Дино нечего было на это ответить. Американскому дистрибьютору не оставалось ничего другого, как отказаться от покупки ленты с безвестными актерами. В мире «Итальянцев в России» толком никто не увидел.

Зато в Советском Союзе новый фильм Рязанова стал кассовой «бомбой» — в первый год проката его посмотрели почти 50 миллионов человек, картина заняла третье место в прокатном топ-листе 1974 года. В отличие от буржуазных зрителей советские шли в кино не ради звезд, а ради зрелища. К тому же картина была наполовину заграничной, а импортные ленты ценились у нас вне зависимости от своих художественных достоинств, из-за одной только возможности лишний раз заглянуть за «железный занавес». Итальянских же актеров из «Невероятных приключений…» в СССР, конечно, никто не знал, но участие в фильме Альберто Сорди или Нино Манфреди тоже вряд ли послужило бы дополнительной приманкой: из всех патрициев римского кино массовый советский зритель сумел бы опознать разве что Марчелло Мастроянни и Софи Лорен.

Но поскольку самую главную роль в «Итальянцах…» играл любимец нации Андрей Миронов, никаких других знаменитостей тут и не требовалось. Формула «Миронов плюс Рязанов плюс „элементы сладкой жизни“ в виде заезжих итальянцев плюс суперзрелище с погонями и трюками» на наших широтах была беспроигрышной.

Не стоило скидывать со счетов и участие в фильме Евстигнеева и Аросевой. Наконец, маленьким приятным бонусом стало то, что безвестные итальянцы говорили узнаваемыми голосами, может, не самых обожаемых, но безусловно ценимых зрителем советских артистов. Алигьеро Носкезе дублировал Александр Белявский, Нинетто Даволи — Михаил Кононов, а Антонию Сантилли — Наталья Гурзо. Всех этих мастеров дубляжа Рязанов уже полноценно снимет в своих последующих фильмах.

Работа над озвучанием «Невероятных приключений…» (а отчасти и поездка в Италию) вдохновила Брагинского-Рязанова на написание пьесы «Притворщики», герои которой занимаются дубляжом зарубежных фильмов. Картина, которую озвучивают персонажи по ходу пьесы — итало-французская «Любовь по-итальянски», — была вымышленной, но главные роли в ней якобы исполняли те самые сверхзвезды семидесятых Марчелло Мастроянни и Софи Лорен.