— Она пришла папеньку встречать к тюрьме, а мы ее тут же и сгрябчили!»…

«— Господа актеры! — прервал гекзаметр Артюхов. — В театре обыск. Ищем мещанина Афанасия Бубенцова. Кто его видел?

Римляне безмолвствовали.

— Проведем поименное дознание! — сказал Артюхов, переждав паузу. — Вы кто? — обратился он к толстому усатому патрицию.

— Марк Тулий Цицерон! — ответил тот.

— Я не в этом смысле! — отмахнулся Артюхов. — По пачпорту отвечать!

— По пачпорту — Анна Петровна Спешнева!

Даже видавший виды Артюхов опешил.

— Так… А вы, мадам, кто будете? — обратился он к пышноволосой гетере.

— Федор Спиридонович Степанов!

— Так! — свирепел на глазах Артюхов. — Разберемся… А вы кто есть? — спросил он рогатого козлоногого фавна с веночком на голове.

— Марк Юльевич Мовзон!

— По пачпорту отвечать! — заорал Артюхов.

— Я Марк Юльевич по паспорту, — испуганно ответил фавн»…

Итак, злодеем Мерзляевым должен был стать и стал Олег Басилашвили — даже описание внешности штабс-капитана не дает сомневаться в том, кого видели перед собой Горин и Рязанов, описывая нечистоплотные мерзляевские похождения. «До сих пор нам было недосуг описать внешность господина Мерзляева, а она того стоила: правильные черты лица, красивые серые глаза, гордый орлиный нос, волнистые волосы, стройная фигура — одним словом, он был весьма недурен собой, разрази его гром. Общеизвестная поговорка „Бог шельму метит“ в данном случае не годилась, что свидетельствовало о том, что Бог и Третье отделение смотрели на подбор кадров по-разному».

Мерзляевский камердинер и приспешник Артюхов писался на Георгия Буркова, полковник Покровский — на Валентина Гафта, продавец попугаев Перцовский — на Зиновия Гердта. Лишь с актером Бубенцовым авторы заранее не определились, но уже в самом начале подготовительного периода Рязанов твердо решил, что эту роль сыграет Евгений Леонов. Так что пробы проводились лишь на трех персонажей — корнета Алексея Плетнева, актрису Настеньку Бубенцову и второстепенную героиню Жужу, работницу публичного дома.

Впрочем, в конце 1978 года о кинопробах не приходилось еще и думать. Сценарий «О бедном гусаре…» сразу же вызвал у чиновников массу вопросов — и было ясно, что это только начало. Прежде всего Рязанов получил бесцеремонный от ворот поворот в Госкино. Там прочли «Гусара» — и в назначенный срок Эльдар Александрович явился услышать вердикт: разрешают ему или не разрешают запускать в производство фильм. Рязанов был готов спокойно принять любое решение, но поведение главного редактора кинокомитета Анатолия Богомолова привело режиссера в бешенство. В своем кабинете Богомолов, не поздоровавшись и не поднимая глаза на автора, протянул ему папку с «Бедным гусаром» и сквозь зубы процедил:

— Сценарии на историческую тему нам сейчас не требуются. Их и так хватает.

Рязанов вырвал из богомоловских рук свое сочинение и с достоинством парировал:

— Да, я понимаю, сценарии о чести и совести вам, конечно, не требуются!

После чего вышел из кабинета, изо всех сил хлопнув дверью. (После одного из подобных случаев сия гневливая привычка Рязанова привела к буквальному слету чиновничьей двери с петель, но, кажется, такое произошло не в этот раз.)

Выйдя из кинокомитета, Рязанов тотчас зашел в телефонную будку и набрал номер председателя Гостелерадио Сергея Лапина.

— Сергей Георгиевич, — без долгих предисловий сказал Рязанов, — у меня в руках новый сценарий, по которому я хотел бы снять фильм для телевидения.