Да, это, безусловно, он, — утвердился в догадке участковый инспектор. — Но не брать же его, вооруженного, одному, да ещё в толпе пассажиров, и теплоход вернуть уже нельзя. Леонтьев позвонил Силантьеву, тот передал сообщение в отдел внутренних дел, на территории которого произошло разбойное нападение, — это их заботы.

Пастух в бессильном отчаянии метался по теплоходу. Узнал его или нет этот мент на пристани? Следующая стоянка будет только утром, но о том, чтобы поспать, он и не думал, беспокоясь за свою судьбу. Живым я им не дамся, — подбадривал он себя, нащупывая в кармане оружие. — В браунинге один патрон, в нагане — четыре. Поборемся. — Но тут же холодел от страха, представив, что завтра его убьют. Все эти разнаряженные пассажиры будут продолжать вкусно есть, сладко пить и веселиться, а его, Осипова, уже не будет. Дикая зависть и злоба к пассажирам белоснежного теплохода охватила его. — Ну нет! Погибать — так с музыкой. Захвачу кое-кого с собой.

Жить ему оставалось ещё несколько часов. Он это предчувствовал, но все ещё надеялся на чудо.

Капитан Леонтьев, глядя на оживленную, радующуюся его успеху жену, думал: Конечно, было бы неплохо за это сообщение премию отхватить, да вряд ли дождешься. Эти ребята из Управления внутренних дел все заслуги себе припишут.

Леонтьев вздохнул: так было всегда. Он был прав. Хотел, ох как хотел майор Кисин, получивший сообщение о нахождении опасного преступника на теплоходе, направляющемся в Астрахань, отличиться. А потому, получив сообщение от своего друга Проценко, начальника уголовного розыска райотдела, решил, не докладывая начальству, самолично захватить бандита. С собою взял только одного сыщика из отдела уголовного розыска Управления внутренних дел и, естественно, Проценко. На милицейской Волге они помчались за четыреста километров в соседний областной центр, чтобы утром произвести захват. Машину гнали всю ночь, торопя молодого водителя-милиционера Головко, который и так, стараясь угодить начальству, выжимал из машины все, что можно.

Давай, браток, давай! — мысленно молил Кисин. — От этого зависит мое повышение по службе. И они успели. Машина остановилась у причала, и уже минут через десять вдали из-за поворота появился красавец теплоход.

Вячеслав Анатольевич Петухов, двадцати семи лет от роду, инженер по образованию, стоял у борта на верхней палубе и смотрел на сходящих по трапу пассажиров. Нина терпеливо ждала, когда мужу наскучит это занятие, они вернутся в каюту, и она продолжит вязание, скрашивающее бездельное времяпрепровождение.

На Нине Петухов был женат уже почти пять лет, а любил её не меньше, а даже больше, чем в те студенческие годы, когда повстречал её. Хотя вряд ли можно любить ещё больше, чем тогда. Они были молоды и счастливы. Между другими студентами, естественно, тоже возникали романы. Но к этой паре все относились по-особенному, чувствуя, что здесь все серьезно. Он влюбился сразу и бесповоротно. А вот почему она, красавица, одна из первых студенток, для которой, казалось бы, не существовало ничего, кроме учебы, ответила на его чувство, для всех, в том числе и для самого Петухова, было загадкой. Ни внешностью, ни чем-нибудь ещё он не блистал. И в школе, и в институте был крепким середнячком. На фоне такой девушки, как Нина, он и вовсе терялся.

Поженились они на третьем курсе, когда Нина убедилась, что их брак не отразится на учебе. Он с самого начала во всем ей подчинялся, считая, что Нине это приятно. Да и самому легче, когда за тебя решают все: когда идти в загс, когда заводить ребенка, куда ехать на каникулы, что делать после окончания учебы. Петухов подчинялся Нине с удовольствием, искренне считая, что она умнее и лучше его. Первые два года Нине нравилась покорность мужа, но после рождения ребенка его безропотность почему-то стала раздражать.