Но все равно ему казалось, что и медики, и милицейское подкрепление запаздывают. Он нервничал. Его раздражали стоны Клочкова. Хотя чего я злюсь? Больно ведь мужику. Пусть постонет, говорят, так легче. Живой же человек. Это, насмотревшись отечественных и зарубежных фильмов, люди считают, что милиционеры и полицейские не должны показывать свою слабость. Не всегда это удается. Может быть, я на месте Клочкова криком бы кричал.

Отвлекшись, Звягинцев вспомнил о том, как, работая ещё в райотделе внутренних дел, выезжал на происшествие. Холодным ноябрьским днем бросилась в Москву-реку молодая женщина, решив свести счеты с жизнью. Дежуривший невдалеке пожилой милиционер, скинув шинель и сапоги, прыгнул за ней и с помощью подоспевших граждан вытащил бедолагу на берег. Прибывшая скорая помощь забрала женщину, а на мокрого, посиневшего от холода старшину даже не обратили внимания. Звягинцев стал возмущаться, а пожилая врачиха Скорой помощи удивилась: А чего его осматривать, он же милиционер. Врачиха искренне считала сотрудников милиции людьми с железным здоровьем, для которых купание в ледяной воде — нипочем. Тогда они сами погрузили задубевшего от холода старшину в милицейскую машину, отвезли в ближайшее отделение милиции, переодели в сухое, дали водки и горячего чая. Даже благодарность спасителю не объявили. Начальство и кадровики ещё ворчали, что пришлось новое удостоверение выписывать взамен намокшего в воде.

Медики и местная милиция появились одновременно. Клочкова положили в машину и увезли. Не заезжая в райотдел, Звягинцев распорядился дать команду выставить посты на вокзале, автобусной станции и автодорогах.

Но они опоздали. Сменив три попутные машины, Губа через несколько часов уже был в Москве. Позвонил из автомата Анатолию. Говорил, опасаясь прослушивания, осторожно:

— Это я, вернулся с экскурсии.

Анатолий тотчас его прервал:

— Я все понял. Через полчаса жду тебя там, где встречались неделю назад. Отбой.

О том, что случилось в том городке, Анатолий с Тузом знали уже через час после стрельбы на кладбище: позвонил свой человек из местной милиции. Так, невысокого положения человечек, но кое-что иногда подсказать может. Вот и пригодился.

В первые минуты Анатолий позлорадствовал:

— Ведь предупреждал Туза, чтобы не посылал туда этих дембелей. Вот и прокол. Разве кто-нибудь из моей блатной братвы позволил бы себе без подготовки, а главное, без санкции авторитетов пойти на устранение неугодного свидетеля. Тем более что дело уже сделано и убийство этого подставного купца ничего не решало: ведь Бирюка взяли с поличным — с крупной партией наркотиков. Ему уже не отвертеться, а наши ребятки вляпались!

Туз выглядел смущенным: он никак не ожидал такого фортеля от своих боевиков. Теперь появились сложности. Зуб, к счастью, мертв и опасности не представляет. А вот Губа, хотя, конечно, знает поменьше, но все же лично вхож в окружение Туза и Анатолия. А это уже проблема. И какая!

Анатолий, отбросив всякую дипломатию, спросил впрямую:

— Губу убрать?

— Нет, не надо! Это произведет на других неприятное впечатление. Я хочу, чтобы каждый знал, что, работая на меня, он в безопасности: я сумею его защитить и вытащить из беды. Мне нужны преданные люди, а не просто наемники, работающие за деньги.

Анатолий хотел возразить, сказать, что если найдется человек, который заплатит больше, то мало кто из боевиков Туза не переметнется и не будет к тому же считать это предательством. Но промолчал. Умный, хитрый мужик Туз. Всю жизнь оставаясь в тени, большими делами ворочает. А вот в чем-то остался наивным. Побывал бы в зоне, понял, что никому верить нельзя, а преданных людей так и вообще не бывает.