Да таким голосом, хоть эротические поэмы читай – все равно слушатели умрут от скуки!

Киртиан улыбнулся:

– Я подумал, что монотонность как раз подойдет к теме беседы. Но вообще‑то за эту идею ты можешь поблагодарить Джеля. Я даже не догадывался, что он так здорово разбирается в санитарном состоянии военного лагеря, в организации снабжения и в том, как все это важно с точки зрения тактики. Он столько в меня вколотил, что теперь я вполне способен написать монографию на эту тему.

– Напомни мне как‑нибудь отослать ему полное блюдо живых скорпионов, – с легким раздражением отозвалась Лидиэль. – Он мог бы и сообразить, что мне тоже придется тут сидеть и весь вечер слушать эту галиматью!

Но возвращаюсь к прежней теме – нет, твой кузен не собирается приезжать сюда. Очевидно, 0№ хочет подлизаться к тебе, чтобы ты забыл о его попытке лишить тебя наследства.

– Что, вправду? – теперь уже Киртиан приподнял брови, попытавшись скопировать самую язвительную из гримас матери. – Как это мило с его стороны. Можно сказать, по‑братски. Ну так чего же он хочет?

Лицо Лидиэль сделалось непроницаемым.

– Он хочет, чтобы ты съездил к нему в гости. Он приглашает тебя на.., ну, на своего рода встречу. К нему в поместье приезжают лорд Мартиэн и лорд Виварна, чтобы решить свой спор.

Киртиан был неприятно удивлен.

– Два великих лорда улаживают распрю, и Аэлмаркин желает, чтобы при этом присутствовал я? Но зачем?

Лидиэль покачала головой.

– Не знаю, – с искренним недоумением отозвалась она. – Возможно, Аэлмаркин решил сменить тактику – в надежде, что ты забудешь про его прошение. Или хотя бы простишь.

Киртиан состроил кислую мину:

– А может, он просто желает продемонстрировать великим лордам, что я такой же полоумный, как и отец.

В конце концов, я точно так же одержим прошлым, как и отец. Может, Аэлмаркин надеется, что я начну бубнить что‑нибудь про эльфийскую историю или приставать к лордам с расспросами, нет ли у них в библиотеках каких‑нибудь древних книг и не позволят ли они мне снять с них копию.

– Дартениан никогда не был полоумным, – мягко произнесла Лидиэль. – И ты – не полоумный. Думать о прошлом – вовсе не безумие. Истинное безумие – пытаться делать вид, будто прошлого никогда не существовало. Посмотри, до чего докатились великие лорды – до войны с собственными сыновьями! Если бы они помнили прошлое, помнили о распрях, что заставили нас бежать из Эвелона, этой трагедии можно было бы избежать.

– А я иногда думаю: может, в этой безостановочной погоне за прошлым и вправду есть что‑то от безумия? – сказал Киртиан. У него как‑то разом испортилось настроение. – Иначе чем объяснить исчезновение отца?

На щеках Лидиэли проступил румянец гнева, но она не дала воли чувствам.

– Чем объяснить? – переспросила она и сама ответила на свой вопрос:

– Сочетанием увлеченности с невезением.

Или, быть может, встречей с безжалостным врагом. Я не знаю, милый, за чем именно охотился Дартениан в момент своего исчезновения – он скрывал это даже от меня. Но я знаю, что это было нечто очень важное и, потенциально, очень могущественное. Потому эта тайна была опасна. Потому он и не делился ею даже со мной. Возможно, с ним произошел несчастный случай. А возможно, еще кто‑то, помимо меня, воспринял его всерьез – и пожелал узнать то, что было известно Дартениану, или помешать ему обнаружить нечто такое, что могло бы дать ему преимущество в бесконечной драке за власть.

– Ты полагаешь, что его.., убили? – медленно произнес Киртиан.