Через час к Киртиану начали относиться с неприкрытым пренебрежением.

Как ни странно, от этого ему сделалось сильно не по себе. Киртиан никак не ожидал, что они сумеют вызвать у него подобные чувства. Он пытался твердить про себя, что ему наплевать на мнение этих типов, что ему просто надо проявлять вежливость и вести себя, как и подобает представителю знатного рода, но легче ему не становилось – слишком уж допекали эти презрительные ухмылки и хихиканье. Да, ему не нравились ни хозяин поместья, ни его гости – но Киртиан был один, а их много. И потому он волей‑неволей чувствовал себя презренным чужаком. Киртиан сам не ожидал от себя подобной реакции. Эх, если бы он мог придумать какую‑нибудь изящную отговорку и немедленно отправиться домой!

Но вместо этого он продолжал упорно глядеть вниз, на огороженную арену, и слушать шепотки и сдавленные смешки, чувствуя, как горит шея. Как хорошо, что Джель отправился с ним, изображая телохранителя! Все‑таки каменное лицо Джеля помогало Киртиану сохранять спокойствие.

«Я сейчас на их территории. И лучший исход, на который я могу надеяться, – это выбраться отсюда, не совершив слишком крупных ошибок. Мама просто не предвидела, до чего тут все будет скользко и двусмысленно». Киртиан очень остро ощущал, что присутствующие куда искушеннее его во всем, что касается интриг и политики Он чувствовал себя до ужаса юным, ограниченным и наивным. Эти эльфы впитали искусство махинаций с молоком матери и чувствовали себя как рыба в воде там, где Киртиан даже не знал, как ступить.

Киртиан нарочно уселся в первом ряду, чтобы не встречаться больше взглядами ни с кем из местных эльфов, но продолжал слышать их голоса: они нарочно беседовали достаточно громко, чтобы Киртиан их слышал.

– Так что это, собственно, за тип? – спросил какой‑то заносчивый юнец, сидевший слева от Киртиана.

– Мой кузен Киртиан, – небрежно отозвался Аэлмаркин. – Сын покойного лорда Дартениана, моего дяди.

– Лорд Дартениан… – пробормотал кто‑то у него за спиной. – Что‑то знакомое. Это имя, часом, не связано с какой‑нибудь давней историей?

– Приставь к нему эпитет «полоумный», – томно протянул еще кто‑то. Этот голос звучал до того самодовольно, что Киртиану стоило больших трудов сдержаться, так ему хотелось встать и взять наглеца за глотку. – Полоумный Дартениан, охотник за горшками и бесполезными старыми рукописями, выкапывавший на белый свет такие вещи, которые лучше бы не трогать. Он пропал, когда в очередной раз отправился на поиски неизвестно чего, и уже несколько десятилетий считается мертвым.

– Ну, право же, Ферахин, что плохого в хобби? – отозвался Аэлмаркин, и в голосе его звучала такая нарочитая терпимость, что Киртиан до боли сжал подлокотники кресла, чтоб только усидеть на месте. – Коллекционирование насекомых – тоже довольно глупая штука. А я собственными глазами видел, как ты посылал своих рабов носиться по полям и лесам с сачком и бутылкой. А чего стоят все эти ящички с дохлыми жуками! Пользы в них ничуть не больше, чем в нудных манускриптах.

– Ладно, Аэлмаркин, уболтал. Хобби – вещь хорошая, – сказал Ферахин. – Но разве благородный эльф станет собственноручно рыться в старом хламе, если он в своем уме? Я‑то никогда не стану лично лазать по дебрям.

Спрашивается, рабы у нас на что? А он к тому же еще и поперся куда‑то в одиночку! Нет, ты как знаешь, а, на мой взгляд, это самое настоящее сумасшествие.

Киртиан скрипнул зубами. Он знал, что вся эта болтовня предназначена для него. Он понимал, что его пытаются спровоцировать. А потом они скажут старшим, что просто беседовали между собой, только и всего. Если он просто сумеет сдержаться, уже будет хорошо. Если же они решат, что он слишком туп, чтобы что‑либо понять, – или слишком труслив, чтобы ответить на оскорбление, – с этого тоже вреда не будет.