Да и в своем ли они уме? В конце концов, их держат в плену уже несколько десятков лет… Делать им нечего, думать не о чем – а уж если эльфы и в собственных землях маются от скуки, насколько же скучнее жить этим двоим?

Изучив хорошенько пленных эльфов, Шана пришла к выводу, что они скорее всего сделались всего лишь тенями настоящих эльфов, Гальдор вообще ушел в себя и почти не проявлял признаков жизни. Зрелище было жутковатое.

Неужто и они сделаются такими, пробыв в плену подольше?

– Думаю, это неважно, – честно ответила она Меро. – Похоже, они не очень‑то заинтересованы в том, чтобы вырваться на волю. И к тому же мы ведь не собираемся отсюда сбежать. Мы пытаемся придумать, как нам уговорить Железный Народ отпустить нас по‑хорошему.

Никому никакого вреда это ведь не причинит.

Меро пожал плечами:

– Ладно, понял. Даже если они и донесут о наших разговорах, Железный Народ не узнает ничего, кроме…

– Кроме того, что они и так уже знают, – закончила Шана. – Что мы хотим вернуться к своим, что мы явились сюда торговать и что мы действительно не эльфы.

Меро кивнул.

– Ну что ж, если мы решим к кому‑то обратиться, то, думаю, следует начать с Джамала, – сказал он. – Он молод и намеревается переменить обычаи племени, так что если кого‑то и можно уговорить отпустить пленных вопреки обычаю, так это его. И к тому же он пользуется большим уважением – настолько большим, что люди не станут возражать против его приказов, даже если эти приказы покажутся странными и необычными.

Но Каламадеа энергично замотал головой.

– Джамал чрезвычайно алчен, и если он что‑то захватил, то из рук уже не упустит. Мы, так сказать, его имущество, и он не откажется от добычи ради возможностей торговли. И еще.., полагаю, он не заинтересован в мире.

Боюсь, если он проведает о существовании Цитадели, он предпочтет завоевать ее, а не торговать. Пока что я не видел ничего, что говорило бы об обратном.

Он нахмурился.

– И к тому же мне не нравятся те, кого он выбирает себе в помощники. Все они воины, а о чем будет думать воин, как не о войне? Нет, я стою за жреца Дирика. Он человек мыслящий и, думая о войне, думает также и о потерях, которые она принесет.

Теперь была очередь Кемана. Молодой дракон смущенно пожал плечами.

– А я даже не знаю, – признался он. – К тому же я не понимаю, как нам убедить их в том, что мы не эльфы.

Он взглянул на Шану.

– Дирик провел с тобой больше времени, чем со всеми нами, вместе взятыми, и Джамал тоже, особенно после того, как они приказали эльфам передать тебе их язык. Они долго тебя расспрашивали. Как ты думаешь?

Девушка задумчиво прикусила губу.

– Поначалу я тоже подумала, что следует обратиться к Джамалу, в основном из‑за его популярности, но еще и потому, что думала, что Дирик похож на наших старых нытиков. Я полагала, что Дирик будет относиться к нам предвзято, просто потому, что мы – «зеленоглазые демоны», и будет стоять скорее за то, чтобы заковать нас в цепи, чем за то, чтобы отпустить нас. Но Джамал держался со мной очень надменно – не знаю, потому ли, что я женщина, или по какой‑то иной причине, – а Дирик, наоборот, был весьма учтив. Мне кажется, Дирик и сам понимает, что мы не эльфы. И я точно знаю, что он куда более заинтересован в торговле, чем в войне: он не раз спрашивал меня, чем может торговать наш народ. Его особенно интересуют зерно и металлы, хотя он готов взять и непряденую шерсть, и лен, и готовые изделия из них. А Джамал, когда не пытался меня запугать, расспрашивал о местности, и о том, откуда именно мы пришли, и что у нашего народа есть вообще. По‑моему, он действительно ищет легкую добычу. Так что в целом я предпочла бы обратиться к Дирику.