Хотя трудно было не заметить, что Меро и Рена вдруг полюбили прогулки под луной – причем гулять они отправляются одновременно. Хотя, говорят, мужчины временами бывают так наивны в подобных делах…

Шана выскользнула из шатра. Шатер, кстати, был пуст Меро уже ушел «погулять». Кеман с Каламадеа отправились на охоту. Эльфы, как обычно, развлекают кочевников и вернутся не раньше полуночи. Так что ее отсутствия никто не заметит.

Однако Кала заметила ее, когда Шана представилась жрецу, охранявшему вход в шатер Дирика. Мудрая женщина только улыбнулась, заверила жреца, что Дирик ждал прихода «демона», и пригласила Шану внутрь.

Дирика, разумеется, нигде не было. Кала удалилась на свою половину, хихикнув на прощание. Шана была только рада, что хозяйка не вызвалась ее проводить. Разговор и без того будет непростой…

Лоррин ожидал ее у входа в свою комнату. Он приподнял занавеску, пропуская Шану внутрь. В свете лампы его волосы сверкнули чистым золотом.

– Я слышал, как ты вошла, – сказал он, как бы извиняясь.

Шана проскользнула внутрь, и Лоррин опустил занавеску. Он уселся на свою любимую подушку и пригласил Шану сесть напротив.

– Так о каком же важном деле ты хотела поговорить так поздно вечером?

– спросил он, слегка приподняв бровь. – И при этом непременно без Рены и без Меро?

Кстати, они оба вдруг ушли по какому‑то важному делу.

Или ты предоставишь мне догадаться самому?

– Я думаю, ты уже догадался, – с облегчением сказала Шана, ощутив при этом что‑то похожее на разочарование.

Значит, зря она так готовилась, обдумывая, как лучше открыть ему страшную истину…

– Насколько я понимаю, моя ненаглядная сестренка собирается влюбиться в полукровку – если уже не влюбилась. – Лоррин скорбно покачал головой. – Увы мне!

Куда катится этот мир? А как же наши священные обычаи? Налицо полное падение нравов!

Лоррин скорчил унылую гримасу и погладил воображаемую бороду, подражая возмущенному старцу – любой расы.

Шана захихикала. Лоррин ухмыльнулся и снова принял нормальный вид.

– Раз ты не против, с чего мне‑то возражать? – спросил он. – В конце концов, Меро – твой друг, и я не знаю, какие отношения были у вас с ним до этого. И спрашивать не собираюсь, – торопливо добавил он, прежде чем Шана успела что‑нибудь ответить. – У Рены своя голова имеется, и она в своем праве. Пусть влюбляется в кого хочет.

Видят Предки, она дорого заплатила за это право!

Лоррин ненадолго умолк, но Шана чувствовала, что не все еще сказано.

– Незадолго до того, как мы сбежали, ее собрались выдать замуж за круглого идиота. Такова была воля лорда Тилара. Он желал породниться с семейством, более могущественным и более древним, чем наше, и ради этого брака был готов на все – даже на то, чтобы лишить Рену воли и разума. Она так говорит – и, задним числом, я ей верю.

Так как же я могу противиться ее счастью?

Шана пожала плечами.

– Мы с Меро всегда были не более чем друзьями. Хотя его кузен норовил нас поженить. Но не вышло.

И чем меньше об этом будет речи, тем лучше.

– Я знаю, что Рена ему действительно нравится как личность и что он всегда будет обращаться с ней как с личностью. А что до прочего… – Шана снова пожала плечами. – Кто знает? Будь что будет. Одно могу сказать: тебе нечего бояться, что волшебники в Цитадели откажутся ее принять. После всего, что сделал для нас Валин, это просто невозможно.

Лоррин вздохнул.

– Надо признаться, что я действительно тревожился на этот счет.