Кеману было не по себе с того самого момента, как Джамал подозрительно легко поддался на требование Шаны. Что‑то тут было не так. Но, на самом деле, единственное, что мог сказать Кеман, – это что все идет чересчур гладко. А этого, согласитесь, маловато. Джамал помалкивал и не вмешивался в дела пленников. Он ни о чем не спрашивал, молча принимал карты, молча выслушивал описания поместий и их охраны и вообще, казалось, ничего не собирался предпринимать. Кеман чуял, что дело тут нечисто. Ведь Шана опозорила Джамала при его воинах, а Джамал явно не из тех, кто готов спускать подобные вещи.

Джамал – опасный враг, он не прощает даже ошибок, не то что оскорблений.

Шана говорила Кеману, что все его тревоги не стоят выеденного яйца, и ехидно спрашивала, неужели он скучает по опасностям. Но молодой дракон никак не мог избавиться от ощущения, что все они чего‑то не видят – чего‑то очень важного. В поведении Джамала явно что‑то кроется, надо только понять, что…

Утро выдалось жаркое, и к обеду навалилась невыносимая духота – ни ветерка и в небе ни облачка. Дальние холмы дрожали в полуденном мареве, пот стекал по телу, не испаряясь и не остужая. Шатры так накалились, что даже Железный Народ не выдержал. Потому Дирик и согласился на предложение Шаны для разнообразия встретиться на улице. В конце концов, Джамал и все его воины собирались сегодня устроить что‑то вроде турнира, чтобы проверить, насколько они готовы к битве, – хотя с кем они должны биться, Джамал пока не говорил. По крайней мере, большинство членов клана об этом ничего не знали.

Так что заговорщики чувствовали себя в безопасности.

Все, кроме Кемана. Ему все время казалось, что они, сами того не зная, содействуют планам Джамала…

– Если бы мы могли отрастить когти, чтобы разодрать стенки шатра, и крылья, чтобы улететь оттуда… – говорила Шана. – Или лучше было бы сделать вид, что мы провалились под землю?

– Я предпочел бы второе, – начал Каламадеа. – Первый вариант…

Но тут его перебили.

– Ах, какое трогательное зрелище! – с растяжечкой произнес чей‑то громкий голос.

Каламадеа, Кеман и Шана дернулись, словно марионетки на веревочках. Это было сказано не на языке Железного Народа, а на языке драконов. И голос был знакомый – даже чересчур…

Мире?!

Перед ними, небрежно прислонясь к стенке шатра, стояла женщина из Железного Народа, худощавая, мускулистая, одетая как воин. Лицо женщины было Кеману незнакомо, но он сразу признал надменную осанку своей сестры. И еще у женщины была драконья тень…

– Вот видишь, вождь, – продолжала женщина на языке Железного Народа, лукаво улыбаясь, – все, как я тебе говорила. Жрец сговаривается с демонами, собираясь предоставить им возможность сбежать, а эти люди Зерна

– вовсе не люди, а такие же демоны, как и те.

Даже личины, созданные Лоррином, были не настолько прочны, чтобы Железный Народ не мог видеть сквозь них. Для этого им просто достаточно было перестать верить в эти личины. Джамал уставился на Лоррина и его сестру. Глаза вождя сузились, и он медленно кивнул.

У Кемана душа ушла в пятки.

– Я уж вижу…

Джамал шагнул вперед и встал, скрестив руки на груди и гневно усмехаясь.

– Я вижу шестерых врагов и одного предателя. Или не предателя? Дирик, я даю тебе шанс спастись. Быть может, ты просто выжил из ума от старости и эти демоны обманули тебя? Быть может, пора Железному жрецу передать свою власть военному вождю? Если ты согласишься одуматься и добровольно передать мне свои полномочия, я, быть может, и соглашусь забыть о том, что видел.