Каэллах Гвайн, старый лис, охотно подхватывал все подобные слухи и распространял их дальше. Денелору и главному волшебнику стоило немалого труда удерживать прочих в повиновении. При первой же реальной опасности единство волшебников разлетится вдребезги.

А что касается Джамала…

Мире снова поджидала его в том овраге. Во время прошлой встречи он еще не был готов взять ее в союзники, но драконица чувствовала, что он близок к этому. Он, видимо, выжидает, желая знать, чего хочет она. Что ж, вполне разумно с его стороны…

Глухой топот копыт предупредил драконицу о приближении Джамала. Мире приготовилась к длительной задушевной беседе. Она решила, что, если Джамал спросит, чего, собственно, добивается она сама, она скажет ему правду. Это он поймет.

Джамал появился из‑за поворота, ведя в поводу боевого быка. Он остановился на почтительном расстоянии от драконицы.

– Я пришел, – коротко сказал он.

– Я тоже, – кивнула Мире. – Итак, военный вождь, я предложила тебе союз. Ты сказал, что тебе надо подумать. Ты подумал?

– Подумал.

Вождь свел густые брови.

– Ты не сказала мне, что этот союз даст тебе. А ведь сказано: «Союзник, который ничего не просит, захочет получить все». На такую сделку я не пойду.

Мире разразилась шипящим хохотом:

– Ты мудр, о вождь! Не тревожься. Я скажу тебе, чего я добиваюсь, – и ты меня поймешь. Многим это показалось бы незначительным, но для меня это бесценная награда.

Джамал молчал, выжидая, пока Мире назовет свою цену.

– Месть! – прошипела она и увидела, как лицо вождя озарилось пониманием. Он оценил. – Ты держишь в плену моего врага и моего брата. Вот моя цена: отдай их мне!

– По рукам, – не раздумывая ответил Джамал и вонзил в землю свое копье. – Клянусь красной землей и черной землей, Горном и Пламенем. А теперь что мы будем делать?

Он вопросительно склонил голову набок.

– Ты уже знаешь, что я могу принять любой облик, какой мне угодно, ибо сам это видел, – ответила драконица. – Так что для начала я появлюсь среди твоего народа в таком обличье, что меня никто ни в чем не заподозрит.

Так мне удастся узнать, кто тебе друг, кто враг, а кто колеблется. Потом, когда придет время, ты возьмешь в руки всю власть над кланом. Видя тебя верхом на драконе, кто усомнится в твоем праве? Ты укажешь на тех, кто сильнее всего сопротивляется тебе, и… – Мире выразительно оглядела свои когти. – Дальнейшее очевидно.

Джамал улыбнулся и кивнул.

– Да, думается мне, после первых уроков возражать мне уже никто не осмелится! – сказал он с кровожадным смешком, который был бы к лицу самому свирепому дракону. – А потом ты снова отправишься к ним в том облике, который ни у кого не вызовет подозрений, и узнаешь, кто мои тайные противники, так?

– Именно так.

Теперь уже Мире вопросительно склонила голову.

– Я так понимаю, что ты уже придумал для меня подходящее обличье?

– О да! – Теперь Джамал расхохотался. – В этом‑то вся соль! Вот послушай…

***

Когда Шана позволяла себе на минутку отвлечься от насущных проблем, она чувствовала, что в душе у нее царит полный хаос. До сих пор она думала, что любит Валина, и только Валина, и будет любить его вечно. Бедного Валина, который пожертвовал собой, чтобы спасти их всех от своего отца.

Дружба с Меро так и осталась для нее не более чем дружбой. Так же, как дружба с Зедом и прочими ее ровесниками среди волшебников. Шана говорила себе, что настоящая любовь бывает только раз и что теперь ей остается только как можно лучше распорядиться своей жизнью.