— Все сюда! — скомандовал Николас. — Живо! Дви­гайте шкаф! Следите за вторым окном. Ставьте перед окном стол, а на него — кресла!

— А кухня? — спросил Дэвид.

—  Кухня ничего! Там только круглое окошко над дверью открывается. Несите в ту комнату пальто и мой рюкзак. Быстрее! Я выключаю свет.

— Ник! Что же нам делать? — спросила Хелен, когда они все собрались в гостиной.

— Помолчи минутку, — велел Николас.

Он подошел к парадной двери и, не отодвигая пор­тьеры, прислушался.

— Один из них стоит на крыльце. Мы ничего не мо­жем сделать. Шкаф и стулья их немного задержат, но не­надолго. Надо бежать. Для нас меньше опасности на ули­це, в толпе или где-нибудь, где много света. Они не ста­нут рисковать: ведь там их могут схватить.

— А куда мы пойдем?

— Куда угодно. Это неважно.

Николас засунул свой камень в рюкзак.

— Слушай, давай сюда твою чашу, — предложил он Хелен, — У меня есть место.

— Нет, — возразила Хелен. — Я сама ее понесу. Так лучше будет.

— Как хочешь. Теперь слушайте. Деньги у вас есть?

— У меня остались с Рождества, — ответил Роланд.

— И у меня, — сказала Хелен.

— Но как мы отсюда выйдем? — спросил Дэвид.

— Мы его дверью прихлопнем, — предложил Нико­лас. — Как отец, только покрепче. Выждем, пока второй полезет в окно, а когда на него начнет валиться мебель, мы первого ударим и убежим. Смотрите в портьере не запутайтесь.

— Вот и он, — произнес Дэвид.

Шкаф с грохотом повалился на пол.

— Мамин китайский сервиз, — сказала Хелен. Снова грохот — зазвенело стекло, кто-то споткнулся о шкаф с посудой и упал на пол.

— Вперед!

Николас осторожно, стараясь не щелкнуть, отвел язы­чок замка. Все вместе они налегли разом на дверь и, пре­одолевая сопротивление упершегося в нее с той стороны солдата, отбросили дверь к каменной стене крыльца. Сол­дат закричал.

Гремя башмаками, дети помчались по мостовой. Роланд оглянулся: с крыльца кто-то прыгнул, пробежал под фонарем и исчез в тени живой изгороди у тротуара.

— Они за нами бегут!

— Кричите! Зовите людей!

Хелен закричала.

— На помощь! На помощь!

Свет в окнах по улице погас.

— На помощь! На помощь!

Из одного дома в этот миг уходили гости, но, услышав крики, они шагнули назад и захлопнули за собой дверь. По ту сторону матового дверного стекла возник силуэт мужчины: он протянул руку и задвинул задвижку.

— На помощь! Помогите!

Елки, выставленные на обозрение соседей в освещенных окнах гостиных, одна за другой исчезали: хозяева задергивали шторы.

— Сволочи! Гады! — завопил Дэвид.

— Быстрее! Не болтать!

Дети мчались от фонаря к фонарю, от одного островка света к другому. Краем глаза они замечали то черную тень, то высокий силуэт. Кругом стояла тьма. Завернув за угол, они увидели в конце улицы яркий свет железно­дорожной станции. Он показался им спасением. Они не­слись к этому зданию из стекла и бетона, словно угроза копья и щита должна была померкнуть в его ярком нео­новом свете. На путях стояла электричка, готовая к от­правлению; проводник подал дежурному знак. Увидев детей, он распахнул дверь.

— Садитесь скорее, если вы едете!

Они с разбегу запрыгнули в вагон.

— Поехали!

Поезд плавно отошел от станции и быстро набрал ско­рость.

18 

Пэдди

— "Поехали!" — воскликнул Дэвид.