|
На улицах шум, на Царицыном лугу <Впоследствии - Марсово поле, против Летнего сада.> - карусели, канатоходцы, петрушка. В десять часов, сытно поужинав, мясник Хряпов с огородником Фроловым гуляли по городу, прислушиваясь, приглядываясь, чем дышат люди. Приятелей удивляло, что всюду, куда они совали носы, уже известно было про великий скандал на торжественном царском обеде: приказ об аресте и "дура" были у всех на языке, все осуждали царя, жалели Екатерину. Трезвые делились мыслями втихомолку, обиняками, а пьяные болтали по кабакам и переулкам в открытую, нередко нарываясь на полицейских. В иное время за такие слова всю жизнь маяться, а вот теперь гладко сходило с рук: полицейский слегка даст пьяному в загривок и отечески пальцем погрозит: мол, сии неподобные речи болтай, да оглядывайся. Кабаки и трактиры набиты серым народом, матросами, гвардейцами, "пехтурой", дворниками, захудалыми чиновниками. Земляки перебрались через Неву яликом на Васильевский остров, подошли к знакомому трактиру "Зеленая дубрава". Дверь трактира заперта, впустили их не вдруг. - Уж простите бога для, у нас се-вечер гости по выбору, - сказал малый в красной рубахе и побежал "доложиться" хозяину. - Будь здоров, дружок Барышников! - весело приветствовал хозяина мясник Хряпов. - А мы к тебе. Вот приятеля привел. Пивцо-то аглицкое есть? - А куда оно делось, - ответил из-за стойки быстроглазый хозяин, - он высок, жилист, сухощек, рыжая бородка хохолком. - Для добрых гостей завсегда есть... Проходите вон в тот уголок. - А селедочка-то есть? Поди, из Пруссии-то изрядно ее вывез... - и мясник, захихикав, плутовато подмигнул хозяину, а огородника ткнул локтем в бок. - Ты лясы-то не точи, Нил Иваныч, - тенористо прогнусил Барышников. - А то матерком пущу. Мясник Хряпов захихикал пуще, отмахнулся рукой и, брюхо вперед, повел огородника в уголок к столу. - Хи-хи-хи... Не любит про селедки-то, в драку лезет. Ох хитрец, ох хитрец, - мясник снял тонкого сукна чуйку, расстегнул ворот рубахи и провел медным гребнем по напомаженным волосам и бородище. Курносый, угреватый половой в белом фартуке притащил пива и посоленных ржаных сухариков. Трактир богатый, обширный, высокие стены оклеены цветистыми шпалерами, столики покрыты опрятными скатертями, много мух, босоногие мальчишки в красных рубахах отгоняют их от посетителей метелками из конского волоса. За соседним столиком полный, пучеглазый помещик, покуривая трубку, ведет деловую беседу с сенатским чиновником и подьячим о продаже трех крепостных музыкантов и чернобровой девки: "Не девка, а богиня, любую барыню за пояс заткнет". Дальше за пятью сдвинутыми столами шумно пьет "зелено вино" большая компания гвардейцев. - А ну, ребята, за здоровье его величества Фридриха... Ура! - вызывающе кричит пьяный сержант, подмигивая солдатам. - Подь к черту! - с хохотом обрывают его гуляки. - За ее величество Екатерину Алексеевну... Ура! - Чшш... - откуда-то слышится предостерегающее шипенье. И вслед за этим: - Господа гвардейцы! У нас покедова Петр на троне... Петр Федорыч... - Ха-ха-ха!.. - без стеснения гогочут гвардейцы. - Ловко сказано: "покедова". Гвардейцы! Выпьем чару за "покедова" Петра Федорыча... Ур-ра! А там, что бог даст... Гвардейцы пьют, подмигивают друг другу и гостям. Барышников из-за стойки ухмыляется. Помещик пучит пьяные глаза, попыхивает трубкой и тоже ухмыляется в усы. |
