Лицо очень красивое, безупречное. Золотистые, очень светлые волосы забраны в аккуратный узел сзади. Жаль только, что ростом она чуть выше меня… высокая. Квиринка.

— Оливия, — спасательница протянула мне руку. Я представился. Мы поднялись в Пост.

Корабль тормозил всеми двигателями. В системе Глостии-14 небольшое расстояние между планетой и выходом, еле-еле хватает времени, чтобы сбросить скорость. Вернее, времени хватает, но компенсаторы гравитации работают на полную мощность, иначе бы нас просто размазало.

Вскоре мы оказались на орбите. «Свента», ведомая второй спасательницей, летела за нами.

Мы опускались под экраном, и оставили «Крету» на поляне в рощице из высоченных голых коричневых деревьев неизвестного мне вида.

Другая планета. Биогенного типа, конечно… та же сила тяжести, тот же привычный воздух — я с наслаждением вдохнул его, скинув шлем. И все же — совсем другой мир. Деревья эти… кроны где-то в невообразимой высоте, и взлетающие вверх тонкие коричневые стволы. Другой запах… пахнет будто паленой резиной. И душновато. Горячий воздух окутывает лицо — было бы очень жарко, если бы не бикр.

Я оглядывался украдкой, спеша за Валтэном и Оливией. Им, наверное, привычно. А мне… другой мир, новый мир. Анзора, Квирин, и вот теперь — Глостия-14, Эль-Касри. «Крета» теперь лежит на поляне подбитой птицей, раскинув крылья. Валтэн не включил генератор тени — невидимости — слишком много требует энергии, а нам наоборот, необходима подзарядка от поля планеты.

Вот и маяк… первый раз вижу собранный маяк в полевой обстановке. Просто башенка, прикрытая камнями — для маскировки. Оливия нагнулась к маяку, пытаясь сервом поймать сигнал. Я сделал то же самое — серв молчал.

— Странно… то ли они уже мертвы, то ли…

— Будем считать, что техника подвела, — сказал Валтэн. В самом деле, в организм пилотов вживлены маяки, постоянно передающие сигнал — но довольно часто случаются сбои, а возможно, маяки просто перестали функционировать по какой-то причине.

— Тогда пустим собак.

Оливия взяла какую-то деталь маяка, дала понюхать собаке — черной изящной луте в рабочей шлейке. То же самое сделал Валтэн с Ронгом. Тщательно обследовав детали, Ронг и собака Оливии закружились на месте, высоко задрав морды… Луитрен почуял первым и рванул с места. За ним — Ронг, таща на поводке Валтэна. Я побежал замыкающим.

Собаки неслись уверенно, перемахнули ручей, слегка покружились на противоположном берегу и, снова найдя след, повели нас вперед. К счастью, эта бешеная гонка длилась недолго. Перед нами лежала плантация.

Это бэнг, понял я. Вот так он и растет. Это тебе не сенка… из этих крошечных растений с широкими, бледными листьями, получают целый спектр веществ — галлюциногенов, вызывающих сильнейшую зависимость. Кажется, бэнг должен быть высоким… но вероятно, это сейчас такая стадия роста. Где-то в поле копошились люди, по пояс раздетые. Собаки тянули дальше, вдоль кромки поля, но уже не так уверенно. Мы пошли потихоньку.

Вскоре приблизились к работающим. Валтэн и Оливия сосредоточились на собаках, я же мог смотреть… и не мог не смотреть. Для меня это первая планета. Первый чужой мир…

Как Анзора. Я совсем забыл уже, что люди и другие бывают. Худые, истощенные, с запавшими глазами, торчащими ребрами. Здесь работали подростки, лет 15-18… впрочем, может, и старше, может, они так выглядят. У девочек грудь обвязана серым платком, мальчики голые по пояс. Согнувшись, выпалывают бесконечные ряды бэнга. Вдоль ряда ходит надсмотрщик, белая рубаха, белый платок на голове.

Зачем? — кольнуло меня вдруг. Я даже остановился на секунду.