Что-то подозрительно часто в последнее время я прихожу себя в незнакомом месте… Но больше, вероятно, мне делать этого не придется — это место и вправду окажется последним.

Никто еще не возвращался из бешиорского плена.

Так… руки-ноги в порядке. Ничего даже не болит особенно, разве что голова тяжелая. Как с похмелья… Лежу я на чем-то твердом. Вроде дощатых нар. Сесть — могу. Вполне. И даже встать. Помещение маленькое и почти пустое. Только нары, ведро в углу — можно догадаться, для каких целей, и на голой стене — небольшое распятие. Крест ихний, бешиорский. Свет проникает через окошко, забранное решеткой, под самым потолком. В окошко мне не протиснуться, так что можно не прыгать…

Память… помню все очень хорошо. Катапультировался. Удар. Естественно — мой нежный мозг такой перегрузки не выносит, отключается. Уже два раза проверено. Впрочем, это у большинства так — кто же 8 «же» выдержит, хотя бы и недолго. Интересно, что с моими охранниками. Вот ведь козлы — если бы я мог подняться повыше… не в космос, хотя бы в стратосферу — нас бы и не сбили.

Наверное, более умелый пилот, с опытом боев, смог бы продержаться… но у меня такого опыта нет. Один на один мне уже приходилось как-то воевать. Приходилось атаковать и «Крету»… но вот сражаться со всей системой ПВО этой области Бешиоры — это для меня оказалось чересчур.

Надо же… и наши, лервенские дуболомы переоценили возможности ландера. Какие там четыре объекта… я один-то еле запалил. Ну, сделал бы четыре боевых вылета. Так нет — нужно было все сразу.

Интересно, что у меня даже легенды нет. Что рассказывать — ведь сейчас на допрос потащат? Они не поверят, что я лервенец — номера-то нет. И откуда такая машина, опять же? Сказать, что я с Квирина… нехорошо как-то, не нравится мне это. Получится, что Квирин вмешивается во внутренние дела Анзоры. С другой стороны, если моих Треугольных тоже поймали, они наверняка расскажут всю правду. Да и я не смогу, наверное, это скрыть, если пытать начнут.

Придется рассказывать всю правду. Сложно и неправдоподобно… почему правда всегда так не похожа на правду?

Мне пришлось ждать не так уж долго. Дверь приоткрылась, и я увидел двух местных стражников, одетых в сине-серую форму — у пояса дубинки, в кобуре что-то внушительное, на запястья нацеплены шипастые толстые браслеты.

— Выйти, — сказал один из них на лервени с жутким акцентом. — Пилот… выйти.

Я вышел. Разумеется, перед тем, как отправиться на Анзору, я отлично выучил беши — но об этом им знать не обязательно. Руки мне связали сзади чем-то металлическим на ощупь. Я не разглядел наручников. Один из стражников подтолкнул меня в спину — видимо, словарный запас у него кончился.

Я пошел вперед и вскоре был вознагражден за скромность. Охранники позади заговорили на беши.

— Если этот зури (зури — что-то вроде чужака, язычника у бешиорцев) будет вести себя так же, как те двое, я проглочу свой язык от смеха.

Выражаются они довольно-таки высокопарно.

— Этот зури ничем не лучше других, — отозвался второй.

— Э нет, Миаль, не говори так. Кор не случайно приказал поместить его и допрашивать отдельно. Ведь он не лервени. Посмотри на его руку — там нет дьявольской метки.

— Откуда же он, о сын неизреченной?

— Может быть, что он явился из другого мира, сплошь погруженного в неизреченную мерзость?

— В таком случае он еще хуже тех двух.

— Да, но Кор пожелал беседовать с ним отдельно.