И потом, ночь все равно кончилась. Сначала я стал различать силуэты деревьев. Небо вверху посветлело. Звезды стали исчезать. Вскоре стало уже совсем светло. И тогда мы услышали шум поезда.

Доносился он откуда-то слева. Таро остановился.

— По-моему, мы шли вдоль железной дороги, — сказал он.

— Ну теперь самое время на нее выйти, — заметил Арни. Я подумал, что он прав — нас пока еще не ищут. Найти какой-нибудь полустанок, забраться в поезд…

Мы довольно долгое время шли вдоль полотна. Дорога была крайне неудобна. То канава тянулась вдоль рельсов, то густой кустарник, то колючая проволока. Мы шли по шпалам, а заслышав вдали шум поезда, скатывались вниз, прячась в высокой траве. Наконец появилась маленькая станция.

Мы спрятались в кустах — не хватало еще, чтобы нас заметил смотритель. Теперь оставалось только ждать, когда здесь остановится какой-нибудь подходящий транспорт.

Таро развязал мешочек с сухарями, выдал нам по две штуки.

— Может, хоть по одному, — засомневался я.

— Да не стоит сильно экономить, — возразил Таро, — может, вообще без мешков останемся…

— Припасы — они и в желудке припасы, — поддержал Арни. Тут раздался шум поезда. Мы пригнулись.

Шумовой ритм все замедлялся… затихал. Поезд остановился. Таро осторожно выглянул.

— Парни! Товарняк.

Мы скользнули на ту сторону поезда. Медленно шли вдоль вагонов. Поезд может в любой момент тронуться… но лезть куда попало тоже бессмысленно. Вагоны все были наглухо закрыты… цистерны — это вообще безнадежно. Вот это да! Вот это то, что нужно. Мы остановились перед платформой, на которую были загружены танки.

— Вперед! — скомандовал Таро. Мы с ним вскарабкались на платформу, подали руки Арни. По одному шмыгнули под траки. Танки были установлены на высоких платформах, так что под ними оставалось еще достаточно места, чтобы даже сидеть выпрямившись. И в то же время — совершенно ничего не видно. Свет проникал в наше убежище с одной стороны, с хвоста танка. Снаружи никаких щелей не было.

Прошло не больше минуты, и поезд тронулся. Он медленно набирал ход. Мы расстелили одно из одеял, уселись на него, ликуя…

— Интересно, куда он едет все-таки.

— Хорошо бы в столицу.

— Я думаю, он на границу едет, — рассудительно заметил Арни. — Танки новые, видите? Где еще техника нужна?

Ехали долго. Время от времени поезд останавливался. Ближе к вечеру (часов ни у кого не было, ориентировались по солнцу) мы пожевали еще сухарей. С вареньем. Осмелели и разговаривали громче. Иногда у меня мелькала мысль — неужели все так просто? Вот сели на поезд, спрятались, приедем в столицу…

Мы выкурили по косячку, воспользовавшись длинным перегоном. На остановках замирали, затаивались, молчали. Страшновато было. Ведь наверняка уже объявили розыск. После сенсара стало совсем хорошо. Мы лежали молча, глядя в черное новенькое днище танка. Я вспоминал собрание. Уже без злости, без обиды, без вообще какого-либо стресса. Спокойно вспоминалось, лениво, словно это было давно и не со мной…

После всех выступлений взор Зай-зая обратился к нам. Мы сидели в первом ряду — нас туда заботливо направили еще до начала собрания.

— Мне хотелось бы еще услышать, что по этому поводу думают… скажем, номер двести восемнадцатый.