— Пошли, — бросил Таро и неторопливо зашагал по улице. — Главное, не стоять на месте.

— Я чувствую, сейчас эта курица пойдет докладывать, — нервно прошептал Арни.

— Если так, нам все равно не уйти, — заметил Таро рассудительно. — Лучше уж потихонечку. Меньше будем внимания привлекать.

— Но обратите внимание, какая оперативность, — сказал я, — сутки только прошли, а везде уже плакаты, фотографии.

— А что, долго ли, — буркнул Арни. — Факсы у всех есть…

По-видимому, женщина все-таки не донесла, не была уверена, что это именно мы. И нам повезло — еще через час блужданий по городу мы вышли к лесу. Уже темнело. Мы торопились уйти как можно дальше от города, чтобы остановиться на ночлег в относительно безопасном месте.

В овраге, в ручье я промочил ботинки. Сейчас в них хлюпала уже теплая вода. Но все равно — ужасно хотелось их высушить. И жрать хотелось до невозможности. А сухарей не так уж и много. И устали мы смертельно. Самое худшее — фонарик не зарядился за день и теперь не работал.

Шли молча, в полном отупении, быстро, лихорадочно озираясь по сторонам. Мне уже не раз приходила в голову мысль — надо остановиться, отдохнуть… подумать. Где угодно… Но высказать эту мысль я так и не успел.

Мы уперлись в бесконечный забор, сверху схваченный двумя рядами колючки.

— База какая-нибудь, — высказался Арни. — Или там военная часть.

За оградой было тихо. Но это ничего не значит. Забор тянулся вдаль, перегораживая лес. Надо было уйти от него, и как можно дальше. Мы нашли тропку, идущую перпендикулярно к забору, и двинулись по ней. Вскоре Таро остановился.

В наступивших сумерках мы едва смогли разглядеть небольшую, прикрытую ветками яму.

— Давайте здесь остановимся, — сказал Таро. — В темноте все равно ничего другого не найдем.

— Слишком близко, — неуверенно сказал Арни. — Вдруг найдут…

— Я думаю, у нас нет другого выхода, — возразил я. Мы подошли к яме. На дне ее было сухо, к счастью. Рядом стоял оголенный сухой мертвый кустарник. Мы принялись ломать ветки. Складывали в охапки на краю ямы, потом я спустился вниз, ребята подавали мне хворост, я укладывал его, как мог. Гнездо получилось, конечно, так себе, не птичье. Но все же не на земле ночевать.

Ни о каком костре речи, разумеется, не было. Мы съели по сухарю и улеглись на ветки, плотно прижавшись друг к другу и завернувшись в одеяла. Арни, как самого слабого, положили в середину.

Спал я очень крепко. Но едва вокруг посветлело, проснулся с ощущением полного окоченения. Казалось, я превратился в ледышку, в снежную бабу. Рядом раздавался страшный ритмичный хрип. Сначала со сна я подумал, что это насос в первом цехе работает, а потом сообразил, что у Арни приступ. Удивительно еще, что не вчера начался. Я повернулся. Арни сидел, согнувшись и всецело отдался процессу дыхания. Таро тихо дрых в ветках.

— Чего ты? — спросил я сипло. — Опять плохо?

— Ага, — виновато сказал Арни между хрипами.

Как-то мы совсем забыли… у Арни давно не было приступов. Да и в Общине это не так страшно. Арни шел в медчасть, там ему в вену вводили несколько кубиков лаллина (на сгибах локтей у него незаживающие точечки, как у наркомана). Это хорошо помогало. В крайнем случае, требовалось несколько инъекций. Но сейчас нам лаллин не достать ни за какие сокровища… Как же мы дальше пойдем?

Арни, словно прочитав мои мысли, сказал:

— Ты не беспокойся, Ланc. Я пойду. Только не быстро.

Я попробовал встать — закоченевшие за ночь, мокрые со вчерашнего дня ноги не держали.