— Здесь живет наблюдатель с Квирина? — спросил я.

— Да, — ответил мне этот человек. Он был значительно старше меня, и все, что я мог разглядеть сейчас, в полутьме коридора — голубые острые и блестящие глаза, седоватые пряди над лбом.

— Вас преследуют? — спросил он.

— Да… я… не преступник, честное слово! Я убежал. Это…

Сильные руки — черт возьми, какие у него руки сильные — помогли мне подняться. Он вел меня куда-то в глубь дома.

— Простите, — выдавил я. Мне было уже понятно, какая я все-таки сволочь… ведь сейчас за мной придут. Они будут меня искать… Я подставил человека. Впрочем, человеку никто не мешал меня выставить, и сейчас ничто не мешает позвонить в Охрану.

— Что случилось, Лесс? — женский голос откуда-то сбоку, сквозь туман.

— Помоги ему, Нилле. Видишь, он ранен.

Я лежал на каком-то диване. Пожилая, седая, но красивая еще женщина, черные горящие глаза — лицо плыло на меня сквозь сероватую, с искрами муть. Кажется, я совсем расклеился. Нельзя…

— Меня ищут, — выдавил я, — они… могут к вам прийти.

— Не бойся, — сказала женщина, — здесь тебя не тронут. Не раньше, чем ты нам все расскажешь. А расскажешь, когда придешь в себя. Тебе плохо. Лежи спокойно.

И вот после этих слов, властных и спокойных, я окончательно повалился в отключку.

Рука не болела. Совсем. И вообще ничего не болело.

Я скосил глаза. На руке — какой-то странный прозрачный толстый браслет. Очень плотно сидит. Что бы это значило? Так это же правая рука, здоровая… а с левой что? Повязка… плотная такая повязка, выше локтя.

Если ты проснулся и обнаружил, что у тебя ничего не болит — значит, ты умер.

Я был накрыт теплым клетчатым пледом. И вообще было тепло. И хорошо. Как в раю. Ни пить не хочется, ни есть. Вообще ничего не хочется. Лежать бы так, и все.

Извне проник какой-то звук, и я дернулся — всем телом, и движение сразу глухо отозвалось в руке, и я сам испугался этого толчка. Я ведь машинально вздрогнул, от въевшегося, ставшего привычным, страха. Женщина подошла ко мне. Я вдруг припомнил, как ее называл тот старик — Нилле.

Да нет, не старик и старуха. Еще вполне крепкие пожилые люди.

— Ну как дела? — спросила она, — болит что-нибудь? Пить хочешь?

— Нет… хорошо, — сказал я.

— Тебе бы надо вымыться…

— За мной могут прийти, — напомнил я. Что же, они до сих пор не сообщили в Охрану? Что за легкомыслие?

— А они уже приходили за тобой, — легко ответила женщина. Я молча уставился на нее.

— Ну, это ведь дипломатическая территория, сюда они войти не могут. Все по закону, — объяснила женщина, — но было бы лучше, если бы ты объяснил нам, как ты нас нашел.

— Вы правда с Квирина? — спросил я. В этот момент сзади снова возник звук, и я опять вздрогнул — совершенно непроизвольно. Женщина положила руку мне на грудь, словно пытаясь удержать, и в глазах ее в этот миг я уловил боль.

— Мы правда с Квирина, — сказал мужчина, подойдя ко мне. Он подвинул стул и сел рядом со своей женой — наверняка, это его жена. — Я наблюдатель на вашей планете, меня зовут Леско Рин. Это моя жена, Нилле Рин. Как нам называть тебя?

— Меня зовут Ландзо. Я… мне сказал о вас один человек. Он погиб. Его звали Таро Энгиро, — я четко выговорил непривычную фамилию Таро. Нилле и Леско переглянулись.

— Энгиро, — тихо проговорила женщина, — но это было давно…

— Он же оставил сына, ты знаешь.