Но из вежливости я тянул коктейль. Закусывали мы оливками и солеными орешками. Пошло довольно неплохо.

— Такого даже в «Синей вороне» не попробуешь, — объяснил Марк, — это наш, фирменный… у нас в институте изобрели. А ты в «Синей вороне»-то, кстати, был?

Я знал, что это такой ресторан, видел, конечно, снаружи. Там у входа такая старинная каменная птица сидит. Действительно, синяя. Но внутрь я не заходил. Поэтому помотал головой.

— Ну ты даешь… ты ведь уже здесь три месяца? И до сих пор даже в «Ворону» не зашел… Может, ты и в Бетрисанде не был?

В Бетрисанде я был, конечно. Хотя и не везде.

— Да мне неудобно… — сознался я, — одному как-то…

— В какой-то степени ты прав, — согласился Марк. — Действительно, идти и напиваться в одиночку… Ну ладно, сходим вместе. Вот Мира на той неделе прилетит, и сходим.

Он уже опустошил свой бокал и вертел в руках, с сожалением на него поглядывая. Я подумал, что надо что-нибудь вставить и сказал.

— Так много народу…

— Да. — Марк задумчиво оглядел зал. — Папа ведь… знаешь, вот я иной раз думаю. Мне уже сорок. Ну, конечно, что-то я делаю… вот монографию недавно закончил. В принципе, мне интересно работать. Но вот папа уже в тридцать лет открыл гетеротропный принцип. В тридцать четыре обосновал его экспериментально на практике, в знаменитой экспедиции Ларгоса. В тридцать шесть уже решил проблему Соторна. Если все его конкретные — понимаешь, конкретные достижения перечислить, то получится, что он — целая эпоха в физике подпространства… А тут — ковыряешься, ковыряешься, а спросить себя — что ты в жизни сделал? Да ничего. Сказать-то нечего. А ведь я, в общем, на хорошем счету… А с другой стороны, — оборвал он себя, — подумаешь, зачем это надо? Мне интересно. Людям и такие работники, как я, нужны. А то, что мне такие темы и такие проблемы не попадаются, как папе… удачные… ну и что?

— Да, — сказал я, чтобы не молчать. Марк посмотрел на меня и покачал головой.

— Как тебя называть-то? Ландзо как-то длинно. Ланс? Слушай, пошли лучше на море, а? Кей! — окликнул он пробегавшего мимо мальчишку. Тот остановился. Подошел к нам.

Это был старший сын Марка. Очень серьезный веснушчатый мальчик двенадцати лет. На Анзоре я бы ему дал все четырнадцать — здешние дети крупнее.

Я вдруг подумал, что по возрасту ближе к этому мальчику, чем к его отцу… да так оно и есть — ведь Кей двоюродный брат Таро.

— Кей, пока ты окончательно не исчез из моего поля зрения… ты завтра что планируешь?

Мальчик поглядел на отца и серьезно ответил.

— Завтра с утра у меня занятия по музыке и пилотированию. Потом я пойду на тренировку, потом еще мне надо часа два позаниматься по программе… наверное, после обеда. А потом, вечером мы собирались с ребятами планер готовить.

— Ясно, — сказал Марк, — а послезавтра? Найдется у тебя время для родного отца?

— А что надо-то, пап? — деловито спросил мальчик.

— Да вот, хотел вам показать один эффект интересный…

— Тот самый? — глаза мальчика загорелись. Марк кивнул.

— Тот самый. Туннель.

— Так вы смоделировали? А можно я ребят тоже приведу? — обрадовался Кей.

— Приводи хоть всю группу, — сказал Марк, — кстати, мы с Лансом собираемся на море. А, вы же еще не знакомы. Ланс — Кей.