Хрипло выдохнув, я, пусть и не без труда, всё же отогнал подступивший обморок и принялся разминать сведённые судорогой пальцы. Впрочем, жертва не оказалась напрасной: гашение прошло чище не бывает, энергетический фон остался абсолютно стабилен.

Пока шёл инструктаж следующего оператора, я лихорадочно восстановлял внутренний потенциал и ничуть не менее лихорадочно выискивал критическую ошибку в своём образе действий. В итоге решил использовать заземление и не простое, а непременно двухконтурное. Сказано – сделано. И хоть исполнение подкачало и меня вновь ощутимо тряхнуло, но далеко не столь резко, как в предыдущий раз. В остальном же всё прошло гладко. Оседлал энергетический канал подопечного и разом погасил большую часть хлынувшей из того сверхсилы. Делов-то!

На четвёртом операторе я слегка доработал схему, с последним и вовсе решил не дожидаться выплеска, а нейтрализовать энергию непосредственно в вихрастом пареньке. Дистанционно сделать это не представлялось возможным, пришлось, как и прежде, хватать подопечного за руку, но на сей раз тряхнуло разрядом уже его, а не меня. И тряхнуло здорово, санитарам даже пришлось повозиться, приводя болезного в чувство.

– Не делай так больше, – попросил Звонарь, следивший за моими действиями с неменьшим вниманием, нежели за ходом подстройки операторов. – Одномоментное обнуление потенциала для необученного оператора, особенно сразу после резонанса, ничуть не лучше удара молотком по темечку. А вообще справился неплохо. Хвалю.

Но – нет, ещё не справился. Пришлось ассистировать с двумя следующими пятёрками операторов, прежде чем дали команду отправляться в обратный путь. Доехать – доехал, но исключительно на морально-волевых. В расположении долго принимал контрастный душ, потом и вовсе уселся на кафельный пол под струями воды и сначала довёл внутренний потенциал до предела, а после медленно, буквально через поры кожи стравил всю запасённую энергию вовне. Такое облегчение ощутил – словами не передать.

– Тяжко? – спросил Захар Козодой, когда я, слегка пошатываясь, вышел из раздевалки. – Не раскисай только, тебя аж до субботы на выезды поставили. Воскресенье – свободный день, понедельник в дежурной смене.

Я вздохнул и махнул рукой.

– Справлюсь!

Ну а что – не справлюсь разве, какие варианты? Сержант и сам выглядит – краше в гроб кладут, осунулся и мешки чёрные под глазами. Да все наши без передыха вкалывают, заявок на сопровождении автоколонн выше крыши, а людей не хватает.

Но это пусть у командиров голова болит, мне бы вечернюю тренировку продержаться, и, считай, свободен. Если только на полигон сходить, но это уже так – исключительно для саморазвития.

На тренировке с десантниками едва не спёкся. То ли перегрелся, то ли просто усталость накопилась. Прапорщик покачал головой и от спарринга с Иваном Воронцом меня освободил, вместо этого велел отрабатывал техники закрытой и открытой рук. Ну а когда худо-бедно отдышался, пришло время борьбы в партере.

Вот тут-то я и порадовался, что новобранцы уже разошлись, потому как ничего противопоставить Полине сегодня попросту не смог. Нет, сверхспособности наверняка позволили бы одолеть длинноногую барышню – по крайней мере, хотелось так думать, – сейчас же она раз за разом заставляла меня капитулировать, проводя удушающий захват шеи своими не только длинными и стройными, но ещё и чертовски мускулистыми ногами. Ну и на лопатки укладывала почти столь же легко.

Усевшись сверху в очередной раз, она вдруг спросила:

– Что у тебя такое твёрдое в кармане?

– Брось, сестричка! Нельзя же быть такой наивной! Это не в кармане! – рассмеялся Поликарп, и к моим щекам немедленно прилила кровь.

– Вечно у тебя, братец, одни пошлости на уме! – парировала девица, поднимаясь с меня.