Этот и начал разговор.

– Ты чего хамишь? Пойдём – отойдём.

Отойдём? Ну а как же! У палаток людно, и двое постовых под фонарём неподалёку стоят, тут драку устраивать дураков нет.

Поборов непроизвольно желание сунуть руку в карман и нашарить рукоять заточки, я не стал посылать наглеца куда-подальше, очень уж он был уверен в себе и для начала окинул его внимательным взглядом. На пару лет постарше меня, среднего роста, с приметной родинкой в уголке левого глаза. Нос прямой с горбинкой, лицо худое, правильной овальной формы…

Полностью прогнать в голове словесное описание помешал крепыш.

– Уснул, что ли? Пойдём, кому сказано!

Ещё совсем недавно постарался бы сгладить конфликт, а сейчас будто подтолкнуло что-то изнутри.

– Рот закрой, – наставил я указательный палец на крепыша и сказал главарю: – И тут поговорим.

Но – не вышло. Вне всякого сомнения, я ожидал, что студенты поддержат меня, но и подумать не мог, что дело разрешится так быстро. Карл развернулся от прилавка, оглядел хулиганов и сказал, как отрезал:

– Не о чем тут разговаривать.

Предводитель ватаги улыбнулся и обронил:

– В другой раз, – а после эта троица затерялась в толпе.

Меня всего так и потряхивало, делать вид, будто ничего не произошло, я не стал.

– Это кто был?

– Отбросы, – заявил Карл с нескрываемым отвращением и счёл нужным предупредить: – Осторожней с ними и лишнего не болтай. Северянин обожает к словам цепляться и чужие высказывания наизнанку выворачивать. Ещё на использование сверхсилы других провоцирует – тоже ничего хорошего. Научный факт!

– А! – сообразил я. – Так он тоже студент!

– Угу.

– А чего так легко назад сдал?

– Мы в боксёрской секции друг друга держимся, с нами не связываются.

– Почему-то думал, ты борьбой занимаешься, – заметил я.

Карл кивнул.

– Занимался раньше. А в институте боксом увлёкся.

На двух подносах мы отнесли стаканы и кружки дожидавшейся нас компании, и я с несказанным удовольствием сделал несколько глотков предварительно охлаждённого до нужной температуры кваса.

– На танцы? – предложил кто-то из барышень, и остальные мигом подхватили эту идею, будто только того и ждали.

Не стал отказываться и я, благо часы на ближайшем столбе показывали только четверть девятого. Возвращаться на Кордон в любом случае по темноте придётся, могу себе позволить ещё на часок задержаться. К тому же за столиками неподалёку гоготала компания подвыпившей молодёжи, а парк больше не казался таким уж безопасным местом, и оставлять тут Нину откровенно не хотелось. Не хотелось далеко не только по одной лишь этой причине, но и по этой – тоже.

Я даже специально пригляделся к пившим пиво парням, но ни вальяжного Северянина, ни его дружочков среди них не заметил. Нина ощутила моё напряжение и, неверно его истолковав, спросила:

– Возвращаться пора?

– Ерунда! – отмахнулся я. – Самое поганое время в дорогу отправляться. Сумерки: и не светло, и не темно. Позже поеду.

Но стемнеть не успело лишь на площадках, где уже горели электрические фонари, а вот на аллее, по которой мы двинулись к танцевальной площадке, царил романтический полумрак. Я обнял Нину и, пользуясь моментом, опустил руку с талии заметно ниже, чем то дозволяли правила приличия.