— Ты встал? — спросил он глухим голосом.

— А то ты не видишь, — ответил Флад. Мордекай был его надежной правой рукой вот уже пятнадцать лет — боксер-тяжеловес, у которого хватило здравого смысла уйти с ринга до того, как из его мозгов сделают гоголь-моголь. Он зашел за стойку бара, налил в стакан минеральной воды «Перье», добавил льда и лимона и подал Фладу.

Тот взял стакан, не сказав спасибо.

— Господи, как я люблю эту старую реку! Что-нибудь случилось?

— Заходил ваш бухгалтер. Надо было подписать несколько бумаг по реконструкции рынка. Я сказал, чтобы он оставил бумаги до утра.

— Это все?

— Морис звонил из клуба «Эмбесси». Он сказал, что туда заходил перекусить Джек Харвей с этой сукой, своей племянницей.

— Мирой? Что еще?

— Морис сказал, что Харвей спрашивал, будете ли вы там позже. Сказал, что вернется попытать счастья за столом. — Мордекай помедлил, но все-таки продолжил: — Вы знаете, Харри, что нужно этому ублюдку и избегаете его поэтому?

— Мы этим не торгуем, Мордекай, и не собираемся быть его партнерами. Харвей — самый большой мошенник в восточном Лондоне. По сравнению с ним братья Крей просто детишки из детского сада.

— Я считал, что этот титул ваш, Харри.

— Я никогда не имел дела с наркотиками, Мордекай, никогда не был сутенером, и ты это знаешь. Ладно, я действительно был негодяем когда-то, как и ты.

Он прошел в гостиную, подошел к столу и взял в руки фотографию в серебряной рамке, которая всегда там стояла.

— Все эти проклятые месяцы, когда умирала Джин, мне все было безразлично. — Флад покачал головой. — И ты знаешь об обещании, которое она заставила меня дать ей перед смертью, — покончить с прошлым.

Мордекай закрыл окно.

— Я знаю, Харри. Джин была необыкновенная женщина.

— Вот почему я встал на этот путь. И разве я был не прав? Ты знаешь, сколько стоит вся наша фирма? Почти пятьдесят миллионов. — Он ухмыльнулся. — Так что пусть Джек Харвей и подобные ему пачкают руки, если им это нравится.

— Да, но для большинства людей в восточном Лондоне вы все еще «губернатор», Харри. Вы все еще «янки».

— Я не жалуюсь. — Флад открыл гардероб и достал оттуда темное пальто. — Временами это здорово помогает делу, я знаю. А теперь пошли. Кто сегодня за рулем?

— Чарли Солтер.

— Хорошо.

Мордекай помедлил.

— Мне взять пушку, Харри?

— Ради Бога, не надо, Мордекай. Мы же теперь законопослушные граждане. Я твержу тебе об этом без конца.

— Но Харвей этого не понимает, вот в чем беда.

— Оставь его мне.

Они спустились в бывшем грузовом лифте вниз, в помещение склада, где их ждал черный «мерседес». Прислонившись к дверце, Чарли Солтер читал газету. Это был маленький жилистый человек в серой форме. Он быстро сложил газету и открыл заднюю дверцу машины.

— Куда, Харри?

— В «Эмбесси», и поезжай осторожно. Сегодня вечером кругом лед, а я хочу просмотреть газету.

Солтер сел за руль. Мордекай устроился рядом с ним, протянул руку к кнопке и закрыл дверь. Двери склада открылись, и они повернули к набережной. Флад развернул газету, откинулся на сиденье и начал читать, как развиваются события в Персидском заливе.

Клуб «Эмбесси» был всего в полумиле от квартиры Флада, на Ваппинг-Хай-стрит. Его открыли только шесть месяцев назад, это было частью проекта застройки бывших складов, осуществлявшейся их собственником, Харри Фладом.